Жердяй сидел любуясь копошившимися там в далеке, на развалинах былой красоты, горожанами. Кто-то из них всё ещё отчаянно пытался отрыть хоть малейших остатки погребённого под завалами имущества, другие рыскали в жаждет наживы. А вор сидел, отхлёбывая из бутылки тёмную, вязкую жижу, разящую выпивкой.
Когда Корэр опустился рядом, Жердяй шелохнулся, словно выйдя из оцепенения, тут же протянул арии бутыль, предложив:
— Будешь?
Корэр, посомневавшись мгновение, согласился. Выпивка с первым же глотком ожгла горло, распространившись по телу приятным теплом, заставившим на пару мгновений отступить паршивую ломящую боль. В надежде вновь испытать это столь непривычное теперь ощущение лёгкости, Корэр отхлебнул ещё и ещё, но ничего не менялось, тело по прежнему болело, а вина, наконец-то угомонившаяся, вновь дала о себе знать. Ведь это именно из-за его слабости и никчёмности в Иные миры отправилось столько жизней. Куда логичнее было просто забыть о Смороке, да позволить невинным продолжать жить, ведь он же знал, что в случае чего не сможет удержаться. Если бы он только забыл Первый язык, как забывают его все, воплотившиеся в мирах живых, кроме арий да упырей. Он ведь тогда бы не обратился бы к силам миров, не использовал бы заклинание, составленное ещё в ходы Академии и при первой же возможности так и просившее себя проверить.
Он психанул как типичный истеричка. Разве таким должен быть Император?
Понадеялся он, наивный, что хоть в этот раз сможет не подвести рассчитывавших не него, молодец, умница, теперь получилось даже хуже, чем когда он просто не успевал.
Словно услышав его мысли Жердяй поинтересовался:
— Коришь себя за сделанное?
— Конечно, — проворчал Корэр, вливая в себя ещё несколько глотков выпивки.
— А я тебе благодарен. Тот маг, он ведь был с виду ещё юным парнишей и глаза у него светились изнутри?
Корэр кивнул. Глаза того арии пусть и не были такими же завораживающе ледяными как у чистокровных, всё же мерцали подобно драгоценными камням.
— Этот подонок меня сделал таким, какой я сейчас. Спасибо, что отомстил, — хмыкнул Жердяй, забирая у довольно лыбящегося Корэра бутылку.
— Он дознаватель от столичного храма. «Мастер истин». Пытать тварь умеет.
— Со Смороком он как-то поспешил, — проговорил Корэр, припоминая отрубленную ногу нанимателя и вместе с этим пытаясь понять, жрёт ли его чувство вины, топит ли в пучине отчаяния осознание собственной беспомощности или же возносит к вершинам блаженства осознание бренности бытия, явно навязанное извне.
— Эта дрянь была моим соотечественником. Я по глупости думал сможем договориться, забыл, что и мы не все добрые и замечательные. Порой среди нас есть такая погань, что ни один прочий не додумается. Если бы я не принялся чесать с тем выродком языком, а прикончил как только увидел, может Сморока и вытащил бы.
— Ты и так сделал достаточно, против той твари мало кто справился бы, а ты его прикончил.
— Да в сравнении с сотоварищами моего братца он был просто дитём малым. Ну да плевать. На всё плевать!
Странник: Глава 21: Дойти до конца
Корэр ехал во главе из изрядно поредевшего отряда, всю дорогу он занимался тем, что ровнял каркас, собирая частицы Вихря и надавливая им на вмятины в деталях изнутри, после чего раскатывая их по пластинам тончайшим слоем, для укрепления. В некоторых местах приходилось впаивать частицы клинка, растворённого в теле, в повреждённые детали.
Что оказалось неприятно, Вихрь был не способен зарастить кожу. Корэр использовал сшоды разнообразных способов, но клинок, останавливающий кровотечения и полностью восстанавливающий каркас, сглаживающие пачки и жидкую прослойку между всеми ними и кожей, мог только напитать этэ и фэтэ энергией, что ускоряло процесс стягивания рубцов, но большинство ран так и продолжало оставаться разрезами, с краями, плотно прилегающими к плёнке прослойки, в которых она поблёскивала золотом. Пробовал ария использовать для сращивания кожи и свою слюну, но эффект был слишком слаб по сравнению с накачкой энергии, устроенной клинком. Но зато, за время, прошедшее после слияния с Вихрем наконец прошло «воспаление» ставшее реакцией на кровь упыря. Теперь фэтэ Корэра больше не выглядело болезненно тощим, а живот не был вздут, хотя сам он оставался по прежнему худоват.
Няша всё время старалась ехать рядом с Корэром, заметив его отрешённость и, потому решив, что обязана позаботиться о нём. Помня о недавних разногласиях их нового командира с Молчаливым, воительница убедила себя, что обязана защитить сына богов от него. Хотя сам воин утверждал, что никаких претензий к арии не имеет, просто хотел испытать его, ведь было бы неразумно следовать за слабаком.