Отрядники успели дойти до середины комнаты, как царь отдал приказ:
— Остановитесь там! — тут же пояснив: — раз уж вы соблюдаете предосторожности, позвольте и мне. Подойдёте ближе без моего разрешения, и они, — указал на стоявших по бокам от кресла стражников с автострелами, — выпустят в вас стриды.
Корэр понимающе хмыкнул, губы его растянулись в улыбке, больше походившей на оскал. Слегка поклонившись, по манере, принятой у местных, ария проговорил:
— Логично, за что выражаю Вам своё почтение. Позвольте представиться? — по кивку царяя он продолжил: — Моё имя Корэр, я из краёв столь дальних, что вряд ли будут на ваших картах, потому могу быть незнаком с некоторыми обычаями, и искренне прошу за своё невежество прощения. Как мне к Вам обращаться, господин?
Царь с ещё большим интересом оглядел Корэра. То, что мальчишка был из иных краёв не заметил бы только слепой и глухой. Не было ни у одного из граждан Вяжальского царства ни таких глаз, ни волос, ни черт лица, ни движений, ни говора. Парень говорил с какой-то странной манерой, словно постоянно выверял скорость произношения, длину пауз, и ударения по справочникам, составляемым учёными мужами. Но ему однозначно нравился этот чужеземец. Немногие не робели перед ним, но они в большинстве своём были просто глупцами, не понявшими важности персоны. Парнишка же вёл себя с полным пониманием обстоятельств. Развязно, но не слишком, чтобы всё же слова не сочли за грубость. Потомственный аристократ? Судя по личику и взгляду, весьма вероятно, смотрел ведь паршивец на всех, даже на него, с какой-то снисходительностью, и взгляд этот похоже именно что привычка. Но то, какими словами он напутствовал перепуганного стражника, против всех запретов чуть ли не ворвавшегося в личные покои и только под страхом казни согласившегося пересказать всё сказанное… Хотя какой только грязи не ляпали все эти заморские графья и принцы, с которыми носилось побольше учителей, чем охранников у его дочурки.
В любом случае парнишка ему нравился, такого бы при дворе неплохо оставить, в меру наглый, в меру почтительный, не лижет подошву, но и о положении не забывает. А если ещё и принцем каким окажется, так вообще выгодно. Что взгляд у него злой, да рожи страшенные корчит, ну так в его возрасте и сам царь был таким, остепенится, успокоится. Один только изъян, он же совсем ещё мелкий, ему же летов десять, максимум тринадцать. Да и рост совсем маленький, попортит породу.
— Господин, это ты правильно. А зови Гримором. Не будем тратить время на этикет, просто скажи, где артефакт?
Корэр ухмыльнулся, затаив дыхание, сейчас он собирался сделать то, из-за чего все прочие отрядники вероятно лишились бы голов. Но царь выглядел как тот, кто добился власти огнём и мечом, жирок он уже явно подкопил за время правления, но жизнь у власти не размягчила его, заставляя потерять былую силу. Возможно с ним и был шанс договориться, ведь он был не идиотом, привыкшим получать всё на блюдечки, возможно его даже в достаточной мере беспокоило благосостояние народе не только в плане кошеля для постоянного пополнения казны.
— Вот он, — проговорил ария, вынимая Вихрь из ножен, демонстрируя его на вытянутых руках. — Но я вам его не отдам…
Договорить Корэр не успел, Гримор рявкнул, подавшись вперёд:
— Что значит?!
Заставляя клинок воспарить у себя над головой, из-за чего стрелки́за спиной царя взвели курки, ария заговорил:
— Это артефакт, выкованный жестоким богом. За слабость он заставляет платить кровью, слишком расточительно давать его солдатам. Сколько тварей сможет прикончить одиночка с этим кровожадным клинком? Максимум тринадцаток, а потом погибнет сам. Тварей же, как мне рассказал Сморок, легиона. Готовы ли вы принести подобные жертвы? В вашей стране ведь не останется мужчин.
— Ты думаешь, если бы у нас был способ, мы бы тратили время на беготню с этим артефактом, как ты выразился «жестокого бога»? Что ты предлагаешь? Если найдёшь решение, можешь оставить клинок у себя, правда не понимаю, как ты остаёшься жив.
— Последнее, не так важно. Решение у меня есть. Предупреждаю, я сейчас совершу нечто выходящее за грани привычного, прошу отвести автострелы, а то вдруг рука у кого дрогнет.
Гримор дал знак стрелкам опустить оружие, после чего Корэр выудив из кармана кошель, подаренный Тиллери, достал из него один из сундуков, что заставило присутствовавших поражённо ахнуть. И ещё один изумлённой вздох последовал когда Корэр распахнул крышку, демонстрируя уложенные в ряды золотые наконечники.