Странник продемонстрировал Корэру его ладонь. Раны не выгладили как полностью исцелённые, но и от того кровавого месева ничего не осталось. Обрывки кожи были плотно зафиксированы на каркасе, в тех же местах, где она оторвалась, заменой стала сеточка тончайших голубоватых нитей, сквозь которую отчётливо проглядывался каркас, но при этом она не давала краям ран топорщиться, плотно прилегая к плоти под ней. Протянув Корэру уже приготовившуюся тушку пустынной твари, Странник пояснил:
— Ну не думал же ты, что я стану тебя полностью восстанавливать. Я не бессмертный, чтобы тратить время на то, с чем тело и так хорошо справится. Моё дело просто направить, показать пути восстановления тканей и побудить их к самовосстановлению, — он тут же впился зубами в поджаренное, покрытое хрустящей корочкой, сочное белое мясо, словно нарочно продемонстрировав Корэру острые зубы, больше походившие на звериные клыки.
Сделав вид, что ничего не заметил, ария тоже принялся за трапезу, с удивлением осознавая, что после того супа, ставшего его первой в жизни нормальной едой, эта несчастная ящерица стала самым вкусным блюдом в его жизни. Он окончательно решил не пытаться разгадать, кем же всё-таки был незнакомец, приняв волю Судьбы. Теперь он просто наслаждался теми благами, что принесла ему эта встреча.
Странник же, обглодав тонкие спицы каркаса пустынной твари, поднявшись на ноги, склонился над зажмурившимся от удовольствия Корэром, потребовав:
— Снимай рубаху, посмотрю хоть, что там упырица натворила.
Эти слова заставили Корэра замереть, опасливо косясь на незнакомца.
— Что ты как дитя малое? Я из видящих.
Неохотно Корэр, забинтовав подлеченную руку, принялся стягивать кафтан и слои рубах под ним, морщась от каждого прикосновения чего бы то ни было к недолеченной ладони.
Странник, оглядев раны, на месте расползшейся по торсу гнили, заинтересованно хмыкнул:
— Да уж, не встреть ты меня, ходил бы, светил золотой прослойкой между каркасом и кожей — отсутствуют слишком большие участки. Раны почти заросли, только вот состыковаться кожа сама не может, как ты её нитками не стягивай. Придётся надрезать по краям и наложить такие же направляющие сетки. Потерпишь?
— Я уже такое дерьмо терпел… Нитками сам стягивал, гниль вырезал. Это уже не так страшно.
С каким-то печальным вздохом Странник проворчал:
— Дальше будет хуже.
Подрезая края кожи, приросшей к прослойке над каркасом, Странник хмыкнул:
— Тебя, кстати, красит сломанный нос. То была безвольно вдавленная переносица, как у зависимого мальца, сейчас вот даже горбиночка появляется, небольшая, симпатичная такая. Самостоятельным становишься.
Корэр ничего не ответил, отметив что Странник ещё принимаясь за руку срезал у него больше волос, чем было необходимо, и теперь брал волоски энергетических нитей всё из той же пряди.
Перед тем, как на утро разойтись с Корэром, Странник, вновь ставший относительно обычным путешественником, покинутым древней сущностью, поинтересовался:
— Отдашь мне своё имя?
— Оно мне и самому нужно.
— Жалко, думаю с твоим именем я бы много добился. В прочем, это я так, из любопытства спросил. Покровитель запретил мне даже засматриваться на твою личность. А ещё, он просил передать, что пусть здесь ты не найдёшь ничего, что приведёт к искомой цели, тебе будет любопытно посмотреть на город, оставленный ариями. Но потом скорее возвращайся. Кстати, если захочешь, могу провести до руин — через арку. Покровитель только что научил меня.
— А разве так можно перемещаться в пределах одного мира? — Поинтересовался Корэр, не припоминая, чтобы кто-то упоминал о таких особенностях.
Странник вдруг рассмеялся, но с трудом успокоившись, объяснил:
— Мой Покровитель в своё время тоже так думал, а потом, один из жителей окраинных миров просто взял и переместился в пределах одной планеты, по незнанию, даже не догадываясь, что в некоторых учебниках познателей магии из центральных миров прописана невозможность этого.
Корэр понимающе улыбнулся, мысленно вычеркнув из списка предполагаемых спасителей Ра, ведь отец просто не мог чего-то не знать о мирах. Да и для Экора Покровитель был слишком доброжелательным… Хотя брат умел показать себя милейшим юношей, если того требовали обстоятельства, и вообще был весьма хорошим манипулятором, одно убеждение его — Корэра — принять участие в Третьей войне, чего стоило. Если всё это было очередным спектаклем одноглазого, то для чего же он тогда его разыгрывал?