Закон принадлежности
Следующие несколько дней были странной и прекрасной смесью привычного и нового. Они работали, их рабочие переписки были выдержаны в безупречно-деловом тоне. Но в личных сообщениях царил полный, счастливый хаос.
Чат «Винсент & Госпожа»
09:15
Анна:Утреннее напоминание. Ты сегодня на совещании с муниципалами в 14:00. Не смотри на них так, как будто они идиоты, даже если это так. Помни о своём ошейнике под рубашкой. Он обязывает к
терпению.
Доминик:Слушаюсь, Госпожа. Постараюсь. Но ошейник не отменяет их идиотизм, лишь делает его терпимее.
11:30
Анна:[фотография детского рисунка, на котором изображена радуга, кошка и два кривых человечка]
Анна:Катя нарисовала «маму и папу». Им, кажется, очень хорошо вместе на этой радуге. Чёрт.
Доминик:Дети чувствуют гармонию. Даже если она пока не в этом мире. Это хороший знак.
Анна:Ты сейчас так сказал, будто мы с тобой — гармония.
Доминик:А разве нет? Просто наша гармония немного… с острыми краями. И кожаными ремнями.
Вечер, того же дня
Анна:Я в принципе не умею печь торты. Это иррациональное решение. Но я обещала Кате торт. В пятницу. С кремом и ягодами.
Доминик: С кремом и ягодами. Будет исполнено.
Анна: Нет. Я сама. Это вызов. Если будет плохо, виновата буду я. Если хорошо — это будет моя заслуга.
Доминик: Нужна ли помощь моему повару? Как всегда. Я лишь предоставляю ресурсы и восхищаюсь процессом.
Утро, день X (четверг)
Анна: У меня к тебе деликатный вопрос.
Доминик: Я весь внимание.
Анна: Как ты относишься к пирсингу? [пауза] Сосков.
Доминик: [несколько секунд «печатает...»] С точки зрения эстетики — безупречно. Это красиво, больно и наглядно демонстрирует власть. С практической — потребует тщательного ухода. Но раз уж мы говорим о гипотетической ситуации... Я считаю, что моё тело — это ваша собственность, Госпожа. И вы вправе решать, как его украшать. Гипотетически.
Анна: Гипотетически... я давно это представляю. Маленькие титановые кольца. Чтобы было за что зацепить прищепку.
Доминик: [...]
Доминик: Вы знаете, как завести мой день, Госпожа. Я уже чувствую призрачную боль. И она восхитительна.
Час спустя
Доминик: Как там поживает торт? Гипотетически интересуюсь.
Анна: [фотография кухни, похожей на поле битвы. Мука на всех поверхностях, разбитое яйцо на полу, миска с непонятным содержимым]
Анна: Торт проявляет характер. Пока что его характер — садистский. Здесь пахнет жжёным сахаром и отчаянием.
Доминик: Классика. Нужна экстренная помощь в лице человека, который умеет читать рецепты?
Анна: Нет! Это мой крест. И мой будущий несъедобный торт. Но спасибо за предложение.
Доминик: В таком случае, я гипотетически восхищён вашим упорством. И гипотетически готов есть этот торт, каким бы он ни был.
Анна: Это и есть настоящая жертва во имя любви.
Доминик: Нет. Настоящая жертва — это когда вы гипотетически решите реализовать свою другую фантазию. А торт... торт я съем с улыбкой. И таблетками для желудка.
Вечером в загородном доме, заваленные работой, они пили вино. Доминик, растянувшись на диване, вдруг сказал с абсолютно невозмутимым видом:
—Кстати, о Кате. Когда она чуть подрастёт и мы, наконец, соберёмся пожениться.. вот увидишь, она ещё будет выбирать тебе свадебное платье. Обсуждать фату. Говорить, что вот это платье тебя полнит.
Анна поперхнулась вином.
—Ты с ума сошёл? С какой стати?
—Ну, как же. — Он поднял бровь. — Чтобы всё было по-честному. Как она хотела. Чтобы папа и мама были вместе. Только папа буду уже я. Стратегически это безупречный ход.
—Ты совершенно невыносим, — фыркнула она, но не смогла сдержать улыбку.
—Зато стратегичен, — парировал он. — И у меня на всё есть план. Включая твой чудовищный торт в эту пятницу.
И в этот момент, в этой абсурдной смеси из пирсинга, детских рисунков, сгоревших тортов и шуток о свадьбе, Анна поняла, что это и есть та самая жизнь — не идеальная, не пафосная, а их. Странная, сложная, временами болезненная, но бесконечно их.
Вечером в пятницу кухня в квартире Анны напоминала последствия небольшого взрыва в кондитерском цеху. На столе красовался её «торт» — два коржа, один подгорелый по краям, другой слегка сыроватый в середине, скреплённые комковатым кремом.
Катя, с видом сурового ревизора из кулинарного шоу, ткнула в десерт вилкой.
—Нет, мам, — заключила она, качая головой. — Это никуда не годится. Вкус как у моей пластилиновой пиццы. Давай печь новый.