Они оказались удивительно тяжёлыми. Не физически, а своим значением. Каждое движение её головы отзывалось лёгким, почти невесомым покачиванием, и Анна ловила это периферийным зрением — вспышки тёмного сияния, оттеняющие цвет её глаз, но не превосходящие их по глубине. Серьги не просто дополняли образ Анны. Они его венчали. Делали безоговорочным и законченным.
Доминик не спускал с неё глаз. Его взгляд скользнул от её лица к камням и обратно, и в его глазах читалось тихое, безраздельное удовлетворение.
—Теперь всё на своих местах, — тихо произнёс он, и это прозвучало как констатация высшей истины.
Они подъехали к музею. Вспышки фотокамер, красная дорожка. Доминик вышел первым, затем подал ей руку. Его ладонь была твёрдой и уверенной.
Их появление вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Шёпот, скрытые взгляды. «Это та самая… его бывшая сотрудница?..» Анна чувствовала каждый этот взгляд на своей коже, как укол. Но его рука под её локтем была непоколебимой опорой.
Доминик ни на секунду не отошёл от неё. Представлял коллегам, банкирам, чиновникам. Не как «мою спутницу», а как «Анну Соколову, одного из лучших специалистов по развитию городской среды». Доминик давал ей говорить, ловил её взгляд, когда она вступала в дискуссию, и его гордость была таким же очевидным знаком собственности, как и тот самый ремешок, скрывавшийся под тканью его рубашки.
Анна почувствовала этот взгляд кожей — холодным, цепким прикосновением, от которого по спине пробежали мурашки. Она обернулась и встретилась глазами с Арсением Волковым. Он стоял в стороне, и его внимание было целиком приковано к ним. К НЕЙ.
Пожилой мужчина приблизился без суеты, его появление было таким же неизбежным, как смена декораций.
—Доминик, — кивок был сдержанным. Взгляд Волкова, тяжёлый и оценивающий, скользнул по Анне, будто сверяя её с неким внутренним эталоном.
— Я наблюдал. Интересная композиция. Законченная.
Доминик не сдвинулся с места, его рука под локтем Анны оставалась непоколебимой опорой.
—Арсений, — он ответил тем же тоном, каким говорил о слияниях компаний. — Всё, что имело ценность, уже приобретено. Остальное — фон.
Уголок губ Волкова дрогнул в подобии улыбки. Он перевёл взгляд с Анны на Доминика, на его расстёгнутый воротник, и в его глазах мелькнуло понимание, лишённое насмешки.
—Поздравляю с закрытием проекта, — произнёс он, и в этих словах не было сарказма, а признание коллеги.
— Редко кому удаётся найти архитектора, который не просто строит, а переизобретает реальность. В вашем случае для двоих.
Он отступил на шаг, его жест был одновременно прощанием и одобрением.
—Не буду мешать. Ваша реальность выглядит самодостаточной.
Когда он растворился в толпе, Анна почувствовала, как исчезла последняя связь со старым миром. Не потому, что он был побеждён, а потому, что был оставлен позади как пройденный этап.
— Всё в порядке? — тихо спросил Доминик.
Она повернулась к нему, и в её глазах он увидел облегчение, и новую, непоколебимую твердыню.
—Да, — её голос был твёрдым и ясным. — Теперь — абсолютно.
...Когда тяжёлая дверь люксового автомобиля закрылась, отсекая последние звуки внешнего мира, в салоне воцарилась густая, звенящая тишина. Доминик завёл двигатель, и машина плавно тронулась. Он был сосредоточен на дороге, его правая рука лежала на рычаге КПП. Анна смотрела в боковое стекло, но видела не огни города, а их сближающиеся отражения в тёмном стекле.
Задумавшись, она медленно, почти неосознанно, провела кончиками пальцев от мочки уха, где холодно сиял сапфир, вниз — по шее, к ключице, чуть скользнув по шёлку платья между грудями и опустив руку на колено. Жест был томным, самоуглублённым. А затем, словно продолжая эту же мысль, она так же медленно накрыла своей ладонью его руку, лежавшую на рычаге коробки передач.
Его пальцы под её ладонью резко дёрнулись, судорожно сжав кожаную оплётку. Он не посмотрел на неё, не проронил ни слова. Но по напряжению каждой мышцы его предплечья Анна поняла — он почувствовал. Доминик понял, что тишина была лишь затишьем перед новой, неведомой ему грозой.
В загородном доме он, как всегда, помог ей снять плащ. Снял свой пиджак. И замер, ожидая приказа. Но его не последовало.
Анна повернулась к нему спиной.
Молчание висело между ними, густое и тяжёлое. Он понял. Его пальцы нашли крошечную молнию на её платье. Шипение расстегивающегося замка прозвучало оглушительно громко в тишине холла. Шёлк, лишённый опоры, мягко сполз с её плеч на пол, образуя у ног Анны тёмно-синее озеро.