Конец.
Вместо послесловия
Катя сидела на диване, уткнувшись в телефон, но Анна знала — дочь не видела экрана. Весь её вид — напряжённая спина, чуть нахмуренные брови — говорил о крайней концентрации. Она не просто ждала. Она готовилась к оценке.
— Он точно придёт? — безразличным тоном спросила Катя, не поднимая головы.
—Точно. Через пятнадцать минут.
—Хм.
Это «хм» могло означать что угодно. Анна чувствовала себя так, будто готовилась к самому важному в жизни отчету. Звонок в дверь прозвучал ровно через пятнадцать минут.
Катя медленно подняла глаза, отложила телефон, но с дивана не встала.
Доминик стоял на пороге. Никакого чёрного костюма. Просто тёмные джоггеры хорошего кроя, футболка и лёгкая куртка. В его руках была картонная коробка с логотипом пекарни, где пекут тот самый хлеб, который обожает Катя.
— Входи, — сказала Анна.
Он переступил порог, его взгляд сразу же нашёл Катю.
— Катя, это Доминик. Доминик, это моя дочь, Катя.
— Привет, — сказала она, изучая его так, как раньше изучала новых учителей в школе.
—Привет, Катя, — его голос был спокойным, без заискивающих ноток.
Доминик разулся без напоминания, поставил коробку на кухонный стол.
—Анна говорила, ты любишь их круассаны с миндальным кремом. И я ещё на всякий случай захватил каравай с оливками.
Катя медленно поднялась с дивана и подошла к столу, засунув руки в карманы джинсов.
—Спасибо, — сказала она, не глядя на него, а открывая коробку и проверяя содержимое. — Мама права. Я люблю эту пекарню.
Она отломила маленький кусочек от угла круассана, попробовала.
—М-М-М, как всегда— вердикт был вынесен. Она села на стул и уставилась на Доминика.
— Стёпа говорит, вы босс.
— Стёпа хорошо информирован, — он сел напротив, не спеша. Не отводил взгляда, выдерживая её экзамен.
—А что вы тут делаете? — прямой удар, без церемоний.
—Знакомлюсь с самым важным человеком в жизни твоей мамы.
— А почему сейчас? Раньше что, нельзя было?
—Раньше твоя мама считала, что тебя нужно беречь. А теперь, я надеюсь, она поняла, что с тобой можно говорить честно.
Катя обдумала это. Ответ ей, видимо, понравился. Но испытание продолжалось.
—А вы с мамой будете жить вместе? — следующий выстрел, — Или вы просто… так, приходить иногда?
Анна почувствовала, как напряглась. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Доминик мягко опередил её.
—Это решение, которое мы должны принять все вместе. Твоя мама, ты и я. Пока я просто хочу быть рядом и помогать. А где именно мы будем ночевать — не так важно. Важно, чтобы всем было комфортно.
— А вы на ней женитесь? — не отступала Катя, глядя на него с вызовом. — Или вы просто… её парень?
Теперь Анна не выдержала.
—Катя! Это слишком личный вопрос.
— Почему? Это же важно, — парировала дочь, не отводя взгляда от Доминика. — Я же не спрашиваю про его зарплату. Хотя могла бы.
Уголки губ Доминика дрогнули.
—Справедливое замечание. На твой вопрос, Катя, я отвечу так: я очень хочу быть с твоей мамой всегда. И если она когда-нибудь согласится выйти за меня, я буду самым счастливым человеком на свете. Но это её решение. Моё — уже принято.
Катя обдумала это, переваривая информацию. Затем она перевела взгляд на мать.
—А ты чего молчишь? Ты хочешь за него замуж?
Анна глубоко вздохнула, понимая, что обязана быть настолько же честной.
—Я не думала об этом конкретно, рыбка. Пока я хочу, что бы нам всем было хорошо, вместе. И мне важно, чтобы ты была счастлива не меньше, чем я.
— Я не маленькая, — покачала головой Катя. — Я всё понимаю. Если вы будете жить вместе, вы будете спать в одной комнате?
Наступила краткая, оглушительная пауза. Анна почувствовала, как горит лицо. Доминик сохранял олимпийское спокойствие.
— Катя, — сказал он тихо, но очень чётко. — Твоя мама и я — взрослые люди, которые любят друг друга. Да, мы будем проводить ночи вместе. Но это не значит, что мы станем меньше внимания уделять тебе. Твоя комната — твоя крепость, и мы всегда будем стучать, прежде чем войти. И твой покой для нас — закон.
Катя смотрела на него, на его абсолютно серьёзное лицо, и вдруг… Щит был опущен. Но потом на её переносице вновь появилась морщинка.
— А вы не будете её заставлять… я не знаю… мыть за вами посуду? Или кричать на неё? — в её голосе впервые прорвалась неподдельная тревога.
Тут Доминик изменился. Он откинулся на спинку стула, и его лицо стало очень серьёзным.
—Катя. Твоя мама — самый сильный человек, которого я знаю. Моя задача — следить, чтобы на неё никто не кричал. Включая меня. А посуду, — он чуть усмехнулся, — у нас, как правило, мою я.
Катя смотрела на него ещё несколько секунд, а потом её лицо наконец расслабилось. Она кивнула, повернулась к Анне.
—Мамуль, а давай я чаю сделаю? С бергамотом, который он принёс?