Доминик замолчал, дав ей время осознать. Он не просто зачитал текст. Он провёл для неё живую демонстрацию каждого пункта, используя себя в качестве примера, стоя голым, принимая последствия. И его возбуждение от этого было таким явным, что на него было невозможно не смотреть. Аня размышляла несколько минут, переваривая услышанное и вырабатывая хоть какую-то тактику.
— Время вышло. Одевайтесь. У вас две с половиной минуты.— наконец произнесла она.
На этот раз его пальцы не дрожали. Он действовал с потрясающей, выверенной эффективностью, как будто репетировал это в её отсутствие. Но когда дело дошло до натягивания брюк, скрыть своё состояние было невозможно. Анна наблюдала, как он, стараясь сохранить остатки достоинства, справляясь с тканью.
Она не сдержала лёгкую, едва уловимую улыбку хищницы, видящей свою власть. Доминик поймал её взгляд, и по его лицу пробежала волна смущения и дикого возбуждения.
Он закончил, поправил воротник, уложившись ровно в срок, снова став идеальным CEO. Но оба они знали правду, скрывающуюся под строгим костюмом.
Аня медленно обошла стол, её взгляд скользнул по его идеально застёгнутому костюму с таким видом, будто она всё ещё видит его наготу под тканью.
—На утреннем брифинге вы не успели выполнить задание. Пять секунд, Доминик. Как считаете, это повод для наступления санкций? — её голос был холоден, как сталь.
Он замер, напрягшись. В его глазах вспыхнула искра — наполовину страх, наполовину предвкушение.
—Безусловно, — выдохнул он, голос снова сорвался на хрипоту.
— Верно, — она кивнула, подходя к нему так близко, что он почувствовал запах её духов. — Но санкция будет не мгновенной. Ожидание — тоже часть наказания. И дисциплины.
Она остановилась в сантиметре от него, подняла руку и провела указательным пальцем по его галстуку, поправляя идеально завязанный узел. Жест был одновременно ласковым и унизительно собственническим. —Сегодня вечером, ровно в двадцать три ноль-ноль, вы отправите мне голосовое сообщение. В нём вы подробно опишете, какую именно санкцию, по вашему мнению, вы заслуживаете за сегодняшнее опоздание и за свою... несобранность. И почему. Аргументированно. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Это будет ваше домашнее задание. Не выполните — последствия завтра будут серьёзнее.
Не дав ему опомниться, она развернулась и пошла к выходу. На пороге обернулась. —Неплохо для первого дня. Но есть над чем работать. До вечера, Доминик.
Дверь закрылась, оставив его одного в огромном кабинете. Он стоял, всё ещё чувствуя призрачное прикосновение её пальцев на своём галстуке и огнёнок её взгляда на коже. Внизу живота болезненно ныло от возбуждения и страха. Он проиграл этот раунд. С треском. И это было самым восхитительным ощущением в его жизни.
Ему предстоял долгий день мучительного ожидания и сложнейшая задача — самому вынести себе приговор.
Весь остаток дня для Анны прошёл в сметении. Эйфория от утренней победы сменилась липким страхом и сомнениями. «Что я делаю? Я не справлюсь. Он одумается и уничтожит меня». Каждый звонок, каждый шаг за дверью кабинета заставлял её вздрагивать. Она ловила на себе взгляды коллег — обычных, не подозревающих ни о чём людей — и чувствовала себя чудовищной обманщицей. Она играла в игру, правил которой не знала.
Когда часы показали без пяти шесть, и офис начал пустеть, на её компьютере появилось новое письмо. Отправитель: Доминик. Тема: <Пусто>. В теле письма всего одна строка: «Зайдите, пожалуйста, перед уходом. Д.»
Сердце ушло в пятки. Это оно. Расплата. Собрав всю свою волю в кулак, Аня вошла в кабинет.
Он сидел за своим столом, уставившись в монитор с тёмными кругами под глазами.
—Садитесь, — голос его был безжизненным, лишённым привычной металлической уверенности. Он не смотрел на неё. — Я проанализировал ситуацию. Наш... текущий формат взаимодействия дискредитирует рабочий процесс.
Внутри у Анны всё оборвалось. Она была права.
—Однако, — продолжил Доминик, наконец подняв на неё взгляд. В его глазах не было гнева. Была усталость и какое-то новое, незнакомое понимание. — Я признаю его... эффективность. В аспекте личной дисциплины.
Он отодвинул от себя клавиатуру.
—Я предлагаю институционализировать этот процесс. Чётко регламентировать. Чтобы исключить влияние на операционную деятельность. Девять утра. Пятнадцать минут. Утренний брифинг. И семнадцать тридцать. Итоги дня. Время и продолжительность сессий будут согласовываться с моим графиком за день вперед. Это не подлежит обсуждению.