И последняя фраза. Та, что заставила её сердце остановиться.
«P.S. Это была проверка. Вы её прошли».
Всё. Поездка в бутик. Мучения. бунт против стилиста, чувство вины. Всё это было частью его плана. Он проверял её. Проверял, поддастся ли Аня слепо чужому вкусу или проявит свой собственный. Сможет ли принять дар, не сломавшись, и остаться собой.
И она, сама того не ведая, прошла.
Слёзы выступили на глазах, но не от облегчения. Ярость, бешенство и какой-то дикое животное торжество. Доминик играл с ней, как кошка с мышью, но мышь оказалась хищнее, чем он предполагал.
Анна сидела с телефоном в дрожащих руках, а вокруг неё вовсю кипела жизнь — дети, родители, тренеры. А она была в совершенно другом мире. В мире, где её тестировали, хвалили и готовили к чему-то большему.
И в этот момент вся её нерешительность насчёт командировки испарилась. Анна не просто предложит её. Она потребует. Потому что теперь — их игра ведётся на самом высоком уровне.
Аня посмотрела на часы. Пора было забирать дочь. Она встала, расправила плечи. Головная боль утихла. Внутри всё было ясно и холодно, как лезвие.
Завтра в девять. 30 минут!
Доза
Утро началось с тихого, холодного решения. Аня открыла шкаф и, не колеблясь, достала свой старый, проверенный тёмно-синий костюм. Тот самый, в котором она пришла на первое собеседование. Она облачилась в него, как в доспехи. Это был немой укор. Вызов.
Она приехала в офис ровно в 8:55. Села за свой стол. В 9:00:03 на мониторе всплыло сообщение. «Кабинет. Брифинг.»
Аня закончила набирать предложение в письме, сохранила черновик и ровно через десять минут направилась к нему. Она заставила себя ждать. Заставила ждать Доминика, войдя в кабинет без стука. Он сидел за столом, его взгляд скользнул по её костюму — старому, немодному, знакомому. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Но Аня увидела едва заметное сужение его зрачков.
«Снова вызов. Где та, другая, которую я купил? Она что, намеренно дразнит? Или это тест?.. Нет, это хуже. Это безразличие. Ей всё равно на мои ожидания, на мои правила. Её правила — единственные, что имеют значение.», — пронеслось в голове Доминика.
— Закройте дверь, — сказал Виншу, и его голос был ровным, нейтральным.
Она закрыла, но осталась стоять перед его столом, не садясь. Руки свободно опущены вдоль тела, взгляд прямой, спокойный.
— Прежде чем мы начнём брифинг, мне требуется прояснить один момент, — её голос был тихим, но обжигающе чётким. Анна намеренно говорила на «Вы», возводя между ними ледяную стену.
— Ваша вчерашняя проверка. Сообщение о ней было... оскорбительным.
Она сделала небольшую паузу, позволив тишине стать её союзником.
—Моя честность — это то, за что вы меня наняли. Проверять это — значит не доверять мне. А без доверия наши сессии теряют всякий смысл. Они становятся невозможны. Я не могу выкладываться полностью там, где мою искренность подвергают сомнению.
Она не угрожала разорвать контракт, это было лишь констатацией факта. Анна раз и навсегда обозначила границы.
—В противном случае, я ставлю под сомнение целесообразность продолжения нашего контракта.
Доминик сидел неподвижно, его лицо было каменной маской. В воздухе вновь повисло напряжённое молчание.
"Контракт? Она говорит о разрыве контракта? После всего?" Гнев ударил в виски, горячий и слепой. "Я нанял её! Я дал ей всё это! Как она смеет...". И тут же — ледяной ужас: "Смеет! Анна может уйти. И это будет конец. Полный, абсолютный, безвозвратный».
Слова ударили как пощёчина. Доминик видел её перед собой — собранную, холодную, недосягаемую. И чувствовал, как по его нервам ползёт знакомая, едкая тревога ломки. Вчерашний вечер без её приказа, без её взгляда был мучительной паузой. Он лихорадочно проверял отчёты из бутика, пытаясь по чекам и описаниям собрать образ новой Анны. Виншу изучал список её покупок, чувствуя себя безумцем.
Он ждал этой встречи, как ждут единственную дозу. И вот она здесь. И говорит, что всё может закончиться. Из-за его глупой, непродуманной проверки. Страх оказался сильнее гордости.
Он медленно опустил глаза, вставая из-за стола. Не в знак покорности, а потому что не мог больше выдерживать ледяной взгляд.
—Вы правы, — произнёс мужчина тихо, заставляя каждый звук пробиваться сквозь ком ярости и страха в горле. — Это была ошибка. Моя ошибка. Я прошу прощения, госпожа. Этого более не повторится.
«Слова «госпожа» дались ему с трудом, но не из-за гордости. Из-за страха, что Анна уже не поверит. Что его извинение — слишком мало и слишком поздно. Он смотрел на неё, пытаясь найти в её глазах хоть крупицу прощения, и видел лишь сталь. Красивую, холодную, непроницаемую. Доминик проиграл этот раунд. Сокрушительно.
Анна выдержала паузу, затем кивнула коротко, деловито.
—Хорошо. Инцидент исчерпан. — Её тон смягчился на полградуса. Лёд тронулся. — Теперь мы можем начать. Садитесь.