И это осознание скрутило Анну до тошноты.
Ей было без пяти минут сорок. У неё была дочь, которая пахнет детским шампунем и просит почитать на ночь. Сын, который вот-вот вступит во взрослую жизнь. И муж, который, несмотря на всё, был частью её, их общей истории, их быта. Пусть нешикарного, но своего, выстраданного.
А она что делала? Готовилась сбежать на неделю в Таиланд с мужчиной, которого почти не знала, чтобы проживать какие-то постыдные, тёмные фантазии о тотальной власти. Она готова была поставить на кон всё — ради чего? Ради того, чтобы видеть, как дрожит от возбуждения посторонний мужчина?
«Госпожа из тематического клуба». Она швырнула ему это в лицо, а теперь это эхо било по ней самой. А что могла предложить она? Неопытная, запутавшаяся в своих желаниях женщина, которая возомнила себя кем-то большим?
Совесть глодала её изнутри, острая и неумолимая. Она предавала. Предавала мужа, детей, саму себя. Она повелась на красивые слова, на дорогие костюмы, на властный взгляд. И теперь, сорвав маску с него, она с ужасом увидела, что и на ней самой маска — маска сильной, уверенной Госпожи, под которой скрывается напуганная, одинокая женщина, не знающая, что ей делать с этой внезапно проснувшейся в ней тёмной силой.
Анна вышла из лифта на парковку, и её снова затошнило. От страха. От возбуждения, которое всё ещё тлело внизу живота, несмотря на весь ужас. От стыда.
Она села в машину, упёрлась лбом в руль, не понимая готова ли заплатить высокую цену за всё что произошло.
Наслаждение стать собой
Утро началось с хаоса. Муж, бегая по кухне с одной кедей в руке и телефоном у уха, бросил на ходу: «Извини, срочный вызов, не успеваю отвезти детей. Придётся тебе». Итог — нервные сборы, капризная Катя, опоздавший на практику Степан. Анна втискивалась в роль собранной бизнес-леди поверх материнского раздражения и всепоглощающей усталости. Бессонная ночь тянулась за ней тяжёлым шлейфом, делая мир ватным и размытым.
Мысли путались, не желая выстраиваться в логичную цепь. Контракт. Его глаза. «Госпожа из клуба». Страх. Страх его отказа. Страх его согласия. Страх самой себя, той, что может остаться. Анна судорожно сглотнула, застегивая ремень на брюках. Руки слегка дрожали.
Она боялась всего. Быть униженной. Быть непонятой. Разорвать контракт — значит убежать, признать его правоту, снова запереться в удобной, душной клетке. Продолжить — значит шагнуть в ту самую «пожирающую страсть», исход которой был неизвестен. Это был выбор между привычным самоотречением и пугающей свободой.
Аня ехала за рулем, почти не видя дороги. Руки автоматически крутили баранку, тело помнило маршрут, а сознание металось по замкнутому кругу. Что я скажу? Что я сделаю? Она не знала. Не было плана. Была только свинцовая тяжесть в животе и оглушительный гул в ушах.
Машина въехала на подземную парковку офисного центра. Прохладный полумрак, запах резины и бетона. Заглушив двигатель, она на секунду опустила голову на руль. Попыталась собраться. Не получилось.
И когда Аня вышла из машины, делая вид, что поправляет пиджак, Доминик уже был там.
Он стоял в нескольких метрах, прислонившись к бетонной колонне. В его руке была та самая папка, с более плотной, новой обложкой. Безупречный в своём тёмном костюме, но с печатью бессоной ночи на лице. Виншу боялся не меньше её. Боялся, что она вышвырнет папку ему в лицо. Боялся, что холодно разорвёт контракт. Боялся увидеть в её глазах презрение или, что хуже, равнодушие.
Их взгляды встретились. Ни улыбки, ни кивка. Только молчаливое измерение дистанции между двумя людьми, стоящими на краю пропасти.
Он сделал шаг вперёд. Медленный, осторожный, давая ей время отступить или сказать что-то резкое. Аня не сделала ни того, ни другого, застыв на месте.
— Анна, — его голос был низким, почти хриплым. — Я… кое-что переработал. Дополнил.
Он протянул папку. Держал её двумя руками, как нечто хрупкое и очень важное. Не как вызов, а как прошение.
— Я изучю, — выдохнула она. Единственное, на что была способна в эту секунду.
Доминик лишь молча, почти незаметно кивнул, его глаза загорелись крошечной искрой надежды, смешанной с ужасом. Он отступил, дав ей пространство, и развернулся, чтобы уйти, не дожидаясь её решения прямо здесь и сейчас.
Анна осталась стоять у своей машины, сжимая в руках холодную кожу папки, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Дверь в её прежнюю жизнь захлопнулась. Теперь всё зависело от того, что она найдёт внутри.