Когда его дыхание немного выровнялось, Аня мягко коснулась его волос.
—Встань.
Он с трудом поднялся на ватные ноги, избегая её взгляда. Доминик был совершенно опустошён, выпотрошенный до самого дна.
Она взяла его за руку и повела за собой не в гостевой флигель, а в свою ванную комнату. Молча помогла ему снять испачканные брюки, повела под тёплые струи душа. Анна взяла мягкую губку и без слов аккуратно принялась смывать с него пот, следы его унижения, всю грязь и напряжение прошедшей церемонии. Доминик стоял покорно, с закрытыми глазами, позволяя ей делать это, и лишь лёгкая дрожь выдавала пережитый шок.
Затем Анна вывела его, усадила на табурет и так же молча, с той же сосредоточенной нежностью, стала втирать в его израненную спину заживляющую мазь. Он вздрогнул при первом прикосновении, но затем расслабился, издав тихий, почти что детский вздох. Это было неожиданно. Это было… бесконечно интимнее, чем любая боль или ласка.
— Ты был сегодня очень хорош, — тихо проговорила она, работая пальцами. — Мой гениальный, преданный раб. Твоя боль… была прекрасна. Твоё терпение… безупречно.
Он не ответил, но его плечи чуть задрожали.
Когда Анна закончила, вытерев пальцы , взяв его снова за руку, повела к огромной кровати.
—Ложись. Спи.
Доминик послушно лёг на живот, уткнувшись лицом в подушку. Она накрыла его одеялом, провела рукой по его влажным волосам и легла рядом, повернувшись к нему спиной.
Через несколько мгновений она почувствовала, как одеяло на её стороне кровати слегка натянулось — он укрылся с головой, не решаясь приблизиться, но и не смея уйти.
Доминик не спал всю ночь. Лежал и слушал её ровное дыхание, чувствовал тепло её тела в нескольких сантиметрах от себя и пылал от боли, стыда, благодарности и какой-то неизведанной, всепоглощающей преданности. Анна не отправила его прочь. Она оставила его рядом после самого сильного падения в его жизни. Это значило больше, чем любая милость. Это было принятие.
Аня же спала непривычно глубоко и спокойно. Впервые за долгие годы она чувствовала себя не просто Аней. Она чувствовала себя Домом. Неприступной крепостью, чьи стены были прочны и надёжны. И который давал приют тому, кто добровольно стал её вечным пленником.
Протокол доверия
Глава 17
Их неделя в Тае пролетела как одно мгновение, наполненное жарким солнцем, влажным воздухом и откровениями. Аня-теоретик к концу поездки превратилась в уверенную практикующую Госпожу, а Доминик обрёл в служении невиданную прежде свободу. Они купались в новых ролях, как в тёплых водах океана, но последний день настал неумолимо.
Он начался с того, что Аня нарушила собственный ритуал. Вместо положенных семи тридцати утра она вышла на террасу в семь . Солнце только поднималось над океаном, заливая всё золотым сиянием.
Доминик, застигнутый врасплох, замер с серебряным подносом в руках. На нём были лишь брюки, видимо одевался он позже. Увидев её, раб мгновенно опустился на колени, опустив голову.
—Простите, госпожа. Я не готов к вашему выходу. Я…
— Молчи, — Аня мягко остановила его, проходя мимо к перилам. Она смотрела на океан, на играющих вдали дельфинов, а он стоял на коленях, затаив дыхание, ожидая её гнева или насмешки. Но конда госпожа обернулась, в её глазах он увидел женщину, очарованную утром.
—Встань. Оставь всё. Ты идешь со мной.
Доминик послушно поднялся, не понимая.
—Госпожа?
—Купаться. Сейчас.
Он последовал за ней по белоснежному песку, всё ещё не веря в происходящее. Утренний океан был бесконечно спокоен и прекрасен. Анна остановилась у самой кромки воды и повернулась к нему.
—Разденься.
Его пальцы привычно потянулись к пряжке брюк. Он сбросил их и остался стоять перед ней абсолютно голым. Доминик на вилле не носил белья, как и предписывали правила, Его тело напряженное под её изучающим взглядом, на фоне бескрайней водной глади, было идеально.
— Пойдём в воду, — скомандовала Аня. Доминик повиновался, чувствуя, как прохладная вода омывает его кожу и его возбуждение. Анна вошла следом, в белоснежном купальнике, прекрасно смотрящемся на загорелом теле. Она проплыла в сторону горизонта, а когда поняла, что его нет рядом, вернулась. Они стояли друг напротив друга, и только шум прибоя нарушал тишину.
И тогда Аня сделала то, чего никогда не делала прежде. Она медленно подплыла к нему вплотную. Её руки скользнули по его мокрым плечам, затем по груди, и, наконец, одна из них опустилась ниже, под воду, и её пальцы мягко, почти нежно, обхватили его достоинство. Доминик ахнул, глаза его закрылись, всё тело затрепетало от этого простого, ни к чему не обязывающего прикосновения. Не было команды, не было требования служить — было лишь исследование, принятие, ласка.