Она попыталась применить свою новую уверенность, ту, что так легко приходила к ней на острове.
—Дима, давай не ссориться. Я только приехала. Решим как-нибудь с краном.
—Как-нибудь? — он фыркнул, открывая холодильник. — Вот как мы всегда всё решаем. «Как-нибудь». А оно не решается. У нас Серёгой на работе проект горит, я вкалываю как проклятый, а тут ещё это... И ты уехала отдыхать одна. Удачно время выбрала.
Её уверенность растаяла, как капля на раскалённом песке. Она снова почувствовала себя той самой Аней — вечно виноватой, вечно должной, вечно не успевающей.
Первую ночь дома. Анна лежала без сна, вглядываясь в знакомый узор трещин на потолке. Дмитрий ворочался с боку на бок, потом заснул, тяжело дыша. Она чувствовала тепло его тела в сантиметре от себя, но ощущала будто между ними — непробиваемая стеклянная стена. Аня была в аквариуме своей старой жизни, а снаружи, в океане свободы, осталась её настоящая сущность.
Она стала чужой в этой квартире. Каждый предмет — потертый диван, криво висящая полка с книгами, детские рисунки на холодильнике — будто осуждающе смотрел на неё. Аня чувствовала себя предателем.
Этот разрыв, этот чудовищный контраст между белоснежной виллой над океаном и этой уставшей трехкомнатной клеткой с запахом жареной картошки физически выворачивал её наизнанку. В груди стоял тяжёлый, холодный ком. Было больно дышать. Единственное, что ещё связывало Анну с этим местом, — тихое дыхание Кати за тонкой стенкой. Только дочь удерживала её здесь, в этой реальности, не давая окончательно сорваться в пустоту.
В эту самую минуту, когда ей казалось, что она вот-вот закричит от бессилия, телефон на тумбочке тихо завибрировал. Синий экран осветил темноту.
Сообщение. Анна понимала, от кого оно.
«Я знаю, сегодня Вы не со мной. Но мое тело до сих пор помнит вес Вашего. Губы помнят вкус Вашей кожи. Каждая минута, каждая секунда с Вами запечатлена во мне, как самая прекрасная и мучительная татуировка. Я жду нашего утреннего брифинга, как наркоман, которого лишили его дозы. Каждая клетка моего тела кричит о Вас. Ваш В.»
Текст обжёг её. Такая тоска, такая большая, безумная любовь сквозила в каждом слове. Доминик был всё ещё там, в их общем сне. А она — здесь, в суровой реальности, где пахнет детским шампунем и течёт кран.
Её пальцы, холодные и чуть дрожащие, побежали по клавиатуре. Анна не могла ответить ему на его языке. Не сейчас. Его поэзия разбивалась о быт её жизни.
Она ответила сухо, обрывисто, выстрелив в его прекрасный мир грязной прозой:
«Кран течёт. В ванной. Муж говорит: по утрам капает. Спать невозможно.»
Аня отправила сообщение и отшвырнула телефон, как раскалённый уголёк. Доминик ждал признаний, тоски, намёка на их связь. А она прислала ему... жалобу на сантехнику. Это была не просто просьба о помощи. Это была проверка. Граница. Напоминание: «Ты — там, а я — тут. И мои проблемы здесь вот такие, мелкие и убогие, и ты не имеешь к ним никакого отношения».
Анна ждала, что он обидится, отступит, поймёт намёк. Но ответ пришёл почти мгновенно. Без эмоций, без упрёков. Чистое, сконцентрированное служение.
«Утром всё будет устранено. Спите спокойно, госпожа.»
Аня закрыла глаза, и по её щекам покатились тихие, горькие слёзы. Доминик принял её правила. Даже такие. И в этом была его самая страшная и самая желанная власть над НЕЙ.
На следующее утро раздался звонок. Дмитрий говорил с кем-то взволнованно, потом повесил трубку и вошёл на кухню с странным выражением лица.
—Ты знаешь, что случилось? — спросил он.
—Что? — у Анны похолодело внутри. Неужели муж что-то узнал?
—С работы звонили. Тот проект, из-за которого я весь извелся… Они внезапно всё переиграли. И… предлагают мне ведущую роль. С совсем другим бюджетом. С совсем другой зарплатой.
Он смотрел на неё непонимающими, почти испуганными глазами. Дмитрий ждал от босса скандала, борьбы, а получил манну небесную. И не знал, как на это реагировать.
Анна поняла всё с первой же фразы. Это был Винсент. Устраняющий помехи на пути своей Госпожи. Ледяная волна ярости подкатила к горлу.
Но вместе с тем, предательски, по телу разлилось сладкое, тёплое облегчение. Проблема решена. Дмитрий счастлив. Напряжение в доме сменилось на недоумённую радость. И она не приложила к этому ни малейшего усилия.
— Это… здорово, Дима, — выдавила Аня, отворачиваясь к раковине.
—Да уж… Непонятно, — пробормотал он. — Но я, конечно, согласилcя. Черта с два я такой шанс упущу.