Через час, пока Дмитрий всё ещё ходил под впечатлением и строил планы, в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина в чистой униформе с чемоданчиком.
—Сантехник. Кран чинить.
Анна окаменела. Дмитрий нахмурился.
—Я не вызывал. Вы ошиблись.
—Мне поступил заказ на этот адрес. Всё оплачено. Включая работу и запчасти. Можно пройти?
Дмитрий развёл руками, пропуская сантехника в квартиру. Он смотрел на Анну с нарастающим подозрением.
—Ань? Это ты? Сюрприз, что ли?
Она молча покачала головой,не в силах вымолвить ни слова.
Чуть позже пришло сообщение в зашифрованном мессенджере.
«Надеюсь, первые трудности устранены. Всегда ваш, В.»
Она чуть не швырнула телефон об стену. Её всю трясло от бессильного гнева. Он словно наблюдал, видя каждую мелочь.
Аня не выдержала, набрав его номер. Первое, что он услышал, — её сдавленный, яростный шёпот:
—Ты с ума сошёл? Я не просила тебя ничего делать!
На той стороне царила спокойная, ровная тишина. Потом раздался его голос, безмятежный и твёрдый.
—Моя обязанность — убрать с вашего пути всё, что мешает вам быть собой. Вся эта бытовая шелуха, эти проблемы… они недостойны вас. Они отнимают вашу энергию. Моё служение — дать вам пространство для дыхания.
Анне захотелось кричать, что она не просила его служения, что он нарушает её границы. Но слова застревали в горле. Потому что часть её — та самая, что пробудилась на вилле — была ему безмерно благодарна. Благодарна за то, что он взял на себя её груз. Благодарна за то, что Дмитрий теперь улыбался, а не хмурился.
— Больше не делай так, — прошептала она уже без прежней ярости. — Пожалуйста.
—Как прикажете, — был невозмутимый ответ.
Она положила трубку, села на диван и зажмурилась. Внутри бушевала гражданская война. Гнев против благодарности. Жажда независимости против сладкого соблазна тотальной опеки. Страх перед его всевидящим оком против чувства защищённости, которое оно дарило.
Этой ночью сны её были тревожными. Ей снилось, что она ходит по огромной, идеально чистой квартире со стеклянными стенами. Всё прекрасно, всё блестит. Но снаружи стоял Доминик и молча наблюдал за каждым её движением. А она не могла ни найти дверь, ни разбить стекло.
Анна понимала, что эта золотая клетка была гораздо страшнее, чем та, из которой он её «спас».
Реальность
Глава 20
Три месяца в Москве пролетели как один сюрреалистичный день. Испытательный срок по контракту подходил к концу, но главное испытание для Анны только начиналось.
Доминик был безупречен. Словно самый совершенный искусственный интеллект, он предугадывал её малейшие потребности. Появилась новая, просторная и светлая квартира для семьи, купленная через подставное лицо, чтобы не вызывать вопросов. Ипотека на старой квартире была закрыта в первые дени после возвращения с острова. Муж, Дмитрий, получил повышение на работе, зарплата, о которой он мог только мечтать, и полная занятость, включая частые командировки.
Доминик-Винсент никогда не напоминал о себе. Он ждал. Его сообщения в зашифрованном мессенджере были краткими и деловыми: «Все документы по новому дому готовы», «Няня для Кати подобрана, ждёт вашего собеседования», «Отчёт по движению средств на вашей электронной почте».
Он создал для неё идеальную, стерильную клетку из благополучия. И в этой клетке Аня начала задыхаться.
Потому что дома её ждал кошмар, которого она не предвидела. Дмитрий, избавившись от финансового гнёта и почувствовав себя успешным, расцвёл. Он стал тем мужем, в которого она когда-то была влюблена: внимательным, заботливым, домашним. Он готовил ужины, предлагал вместе выбрать обои для новой спальни, пытался обнять её вечером в спальне.
И каждый его прикосновение было для Анны ударом раскалённого ножа по совести. Она смотрела на него — искреннего, старающегося, верящего, что они начинают новую жизнь, — и чувствовала себя последней дрянью. Они жили во лжи, подаренной другим мужчиной.
А с другой стороны был Винсент. Его всепонимающее, всепринимающее молчание. Его готовность ждать вечно. Его абсолютная, безропотная преданность. И это её бесило ещё больше. Ей хотелось, чтобы он взревел, потребовал, устроил сцену ревности, показал хоть какую-то человеческую слабость! Но нет. Он был идеальным слугой. Идеальным любовником. Идеальным спонсором. Идеальной тенью.
Аня разрывалась между двумя мирами, и в обоих чувствовала себя фальшивкой. Дома она притворялась женой, которой больше не была. С НИМ же на пыталась быть Госпожой, но её власть тонула в море собственного стыда и неразберихи.
За эти месяцы, их жизнь превратилась в идеально отлаженный, душный механизм. Утренние и вечерние брифинги в кабинете Доминика стали для Анны не точкой силы, а испытанием на прочность. Ей приходилось надевать маску Госпожи поверх усталости от роли «примерной жены», которую она отыгрывала вечерами. Каждый её взгляд, каждое властное слово давались с надрывом. Она ловила себя на том, что всё чаще смотрит не на своего раба, а в окно, на серый город, задаваясь одним и тем же вопросом: Кто я здесь? И что будет дальше?