На шестой день тишины Анну буквально трясло от внутреннего напряжения. Мир «просто Ани» трещал по швам, а новый не возникал, оставляя её в подвешенном состоянии, где всё напоминало о Доминике — будь то люстра, купленная для новой квартиры или успехи Степы в Китае, няня для Кати— всё это было иглой в открытую рану.
Она сообщила мужу об увольнении. Дима удивился, но Аня сказала, что испытательный срок закончился, и дальше по обоюдному согласию решили не продлять контракт. Супруг вздохнул с облегчением, потому что у него, грешным делом, закралось подозрение, что у жены интрижка на работе. Он не подал виду, сказав:
—Анютка, не переживай, сейчас я могу содержать нашу семью, а ты отдохни немного.
И это стало новым омерзительным напоминанием ей о Доминике, о его закулисных манипуляциях относительно Диминой работы.
Вечером, когда дочь отправилась с помощницей в цирк, Дмитрий, воодушевлённый своей новой ролью кормильца, решил устроить романтический ужин. Муж подошёл к Ане сзади, пока она мыла посуду, обнял за талию и начал медленно вальсировать с ней по кухне под звуки старой песни — их песни. Его губы коснулись впадинки на её затылке, и он прошептал их кодовую фразу, которая когда-то зажигала между ними искру:
—Малыш, сегодня папочка хочет тебя всю.
Аня позволила ему вести себя. Позволила целовать, раздеть до гола в спальне, залитой мягким светом новой люстры. Она смотрела на его обнажённое тело — знакомое, родное, но почему-то чужое. А перед глазами стоял другой силуэт: коленопреклонённый, с опущенной головой, с абсолютной преданностью во взгляде. Контраст был мучительным.
Дима, увлёкшись, повёл её в гостиную, на роскошный диван, купленный на его новую зарплату. Он уложил Аню, его ладони скользили по её коже с привычной уверенностью, а язык выписывал круги вокруг её сосков. Но эти прикосновения не зажигали огня — они будто скользили по стеклу. Затем Дима взял её руку и направил на свой напряжённый член.
— Ну же, малыш, приласкай папочку, — прошептал он, и в его голосе звучала собственническая нотка, которая раньше её заводила.
Эти слова стали последней каплей. «Папочка». «Малыш». Это инфантильное, игривое обращение, которое когда-то было их интимной шуткой, теперь прозвучало как издевательство.
Её тело напряглось как струна. Аня не могла больше терпеть эту пародию на близость, этот спектакль, где она играла роль, которую уже переросла.
— Я не хочу! — её голос прозвучал резко и громко, разрывая интимную атмосферу.
Дима отпрянул, ошарашенный. Его возбуждение не угасло, но мужское самолюбие было уязвлено.
—Ладно, малыш, не капризничай, — он попытался сохранить томный тон, но в нём уже слышалась обида. Муж потянулся к ней снова. — Я и так уже готов. Давай нашу любимую позу…
Она отстранилась так резко, что чуть не упала с дивана.
—Хватит! — её крик прозвучал как удар хлыста, обнажая всю накопившееся отчаяние.
Он замер, широко раскрыв глаза. В них читались раненое недоумение и зарождающийся гнев.
—Ань… что такое? Я же просто… хочу тебя.
— Просто… не трогай меня, хорошо? — она выскочила из гостиной, чувствуя, как её трясёт мелкой дрожью. Аня схватилась за холодную столешницу на кухне, пытаясь устоять на ногах. Перед глазами мелькали то обиженное, непонимающее лицо мужа, то бесстрастная маска Доминика, принимающего любое её решение.
Анна не помнила, как дождалась ночи. Как Дмитрий, мрачный и подавленный, молча ушёл спать в гостевую комнату. Как она зашла в ванную, включила воду, чтобы заглушить возможные звуки, и, наконец, набрала тот единственный номер.
Он ответил мгновенно, после первого гудка. Как будто не спал, как будто ждал.
—Госпожа? — его голос был спокоен, как всегда, но в этой привычной вышколенности она уловила лёгчайшее, почти неуловимое напряжение.
— Винсент, — выдохнула Аня, и в этом одном слове прозвучала вся её боль, ярость, усталость и та пустота, что разъедала изнутри все эти дни.
На другом конце провода наступила звенящая тишина. Потом Доминик произнёс, и его голос впервые за всё их знакомство потерял идеальную отточенность. В нём послышались живые, человеческие нотки тревоги, почти паники:
—Где вы? Вы в безопасности? Что случилось?