Он медленно отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был абсолютно чистым, ясным, выжженным болью до самого дна. В нём не было бури. Было странное, новое, непривычное умиротворение.
— Но сейчас... слышать это от тебя... после всего ... — он качнул головой, словно не веря чему-то, что происходило глубоко внутри него. — Это... обнуляет всё. Всю боль. Весь этот кошмар. Всю нашу грязь и ярость.
Доминик не сказал «я тоже». Он не стал бросаться в высокопарные клятвы, в обещания вечной любви. Вместо этого притянул Анну к себе и просто крепко, намертво обнял, спрятав лицо в её волосах. Его объятие было красноречивее любых слов. В нём была вся его ответная любовь — невысказанная, непривычная, грубая, настоящая. Любовь человека, который наконец-то перестал бороться и нашёл то, что искал всю жизнь, даже не зная об этом.
Мост
Последним, что она помнила, прежде чем сознание поглотил тяжёлый, бездонный сон, была его рука, ласково отводшая мокрые от слёз волосы с её лица, и голос, низкий и до предела уставший: «Спи. Я здесь».
Убедившись, что её дыхание выровнялось, а тело полностью обмякло, он приподнял её с невероятной для его комплекции осторожностью. Он уложил Анну на широкий диван, подложив под голову мягкую кожаную подушку, и накрыл тяжёлым, но невесомым кашемировым пледом, тщательно подоткнув края, будто укутывая самый хрупкий в мире груз. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке, стирая остатки влаги. Лишь тогда он погасил основной свет, оставив лишь тусклую бра в дальнем углу, отбрасывающую призрачные узоры на стены.
Теперь он позволил себе расслабиться. Волны жгучей боли накатывали на спину с каждым движением. Он дошёл до ванной, двигаясь медленно и скованно, как глубокий старик. Включил воду и встал под ледяные струи, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене. Вода, смешиваясь с сукровицей, стекала по его телу розоватыми ручейками. Он зажмурился, и в такт пульсирующей боли в его висках отстукивала одна-единственная, чужая и теперь единственно важная фраза: «Я люблю тебя».
Он почти не верил, что слышал это наяву. Вся его жизнь — каждый её этап — была построена на расчёте и обмене: усилие на результат, ресурсы на влияние, слабость на уязвимость. Любовь никогда не фигурировала в списке активов. Она была абстракцией, слабостью, разве что пунктом в брачном контракте. Но эти слова, вырванные у неё болью, отчаянием и катарсисом, оказались реальнее, чем собственная кровь на его коже. У них не было цены. Они были просто фактом. Новой гравитационной постоянной в его перевернувшейся вселенной.
Он кое-как обработал самые страшные ссадины, шипя сквозь зубы от жжения антисептика. Вернулся в гостиную и опустился на пол у дивана, прислонившись спиной к его прохладной коже. Лунный свет, пробиваясь сквозь ночной смог, отбросил на пол серебристую полосу. Она легла и на её лицо, высветляя усталые морщинки у глаз, тёмные круги под ними, расслабленные, беззащитные губы. Он смотрел, как дышит его сокровище. Его Госпожа. Его женщина. Его — как он теперь осмелился подумать — любовь.
И в этой тишине, под аккомпанемент её ровного дыхания и собственной ноющей боли, его ум, наконец, прояснился. Мысли выстроились в жёсткий, неумолимый алгоритм, который он понимал лучше всего.
Факт первый: Она любит его. Не абстрактно, не как роль, а его — Доминика-Винсента, со всей его патологией, маниакальным контролем и удушающей заботой. Она приняла его тень и ответила своей собственной.
Факт второй: Она несчастна. Разрывается между мирами, терзается виной, теряет себя. Это было невыносимо. Это было хуже, чем любая физическая боль, которую она могла ему причинить.
Факт третий: Он — и причина этого ада, и, возможно, единственное решение.
Он, Доминик, построивший империю на обломках чужих амбиций, не мог допустить, чтобы самый важный проект его жизни — терпел крах из-за его же ошибок.
Мысленно он перебирал варианты, как шахматные партии, просчитывая ходы на двадцать вперёд.
· Сценарий А: Она возвращается к мужу. Отказ. Невыполнимо. Её несчастье — неприемлемый убыток.
· Сценарий Б: Они продолжают тайные встречи. Отказ. Это тление, а не жизнь. Она будет медленно угасать, а он — сходить с ума от ревности и беспомощности.
· Сценарий В: Она уходит к нему. С разбитым сердцем, с чувством вины перед ребёнком? Отказ. Это пиррова победа, отравленная её страданием. Недолговечно.
Нет. Нужен был Сценарий Г. Безупречный. Стратегический. Гуманитарный. Он должен был выстроить для неё мост из старой жизни в новую. Не сжигая его, а обеспечив безопасный, управляемый переход.