Он писал, и его взгляд стал твёрже. Это была знакомая территория. Оценить риски, распределить ресурсы, предугадать ходы. Только ставка была не на деньги, а на человеческие души.
Из гостиной донёсся тихий стон. Он замолк, затаив дыхание. Доминик поднялся и на цыпочках вышел из кабинета.
Анна ворочалась во сне, её лицо искажала гримаса боли. Плед сбился, открыв плечо. Его пальцы коснулись её кожи — горячей, живой. Она что-то прошептала, бессвязное, вроде «нет» и «прости». Его сердце сжалось. Он понимал, что её битва только начинается. Его план был каркасом, но проходить через боль развала семьи предстояло ей.
Доминик опять сел на пол рядом с диваном, уже не на ковёр, а на холодный паркет, и просто смотрел на Анну. Смотрел, как борются её демоны в царстве снов. И в этот момент его железная логика дала сбой. Перед ним была не «операция по спасению», не «проект Анна». Перед ним была женщина, которую он довёл до исступления, которую любил так, что это грозило уничтожить их обоих, и которая, даже во сне, пыталась за него зацепиться.
Он потянулся и осторожно взял её руку, лежавшую поверх пледа. Её пальцы были холодными. Сжал их в своей ладони, пытаясь согреть.
— Всё будет, — прошептал Доминик так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком. — Я всё возьму на себя. Всю грязь, все сложные разговоры. Ты только… держись.
Она, словно услышав, разжала пальцы и позволила своей руке утонуть в его. Доверчиво, как ребёнок. Это простое, неосознанное движение было для него важнее любой стратегической победы.
Через несколько минут её дыхание снова стало ровным и глубоким. Он осторожно высвободил руку и вернулся в кабинет. Рассвет уже перешёл в утро. За окном кипела жизнь, а в этой комнате была лишь хрустальная тишина и запах её духов, смешавшийся с запахом его крови и лекарств.
Он взял планшет и дописал последний пункт.
· План «Мост»:
1. Безопасность Анны. Обеспечить её личное пространство. Не квартира-убежище, а её собственная. Квартира, которую выберет она, на её имя. Полная финансовая независимость от Дмитрия и… от меня. Её личный счёт.
2. Стабильность для Кати. Нанять лучшего детского психолога. Организовать для Дмитрия и Кати поддержку. Няня, репетиторы — всё, чтобы снять с Анны бытовую нагрузку и чувство вины. Показать, что ребёнок будет в порядке.
3. Цивилизованный развод. Наши юристы подготовят всё для максимально безболезненного процесса. Мы предложим Дмитрию условия, от которых он не сможет отказаться: опекунство, финансы, жильё. Сделаем его союзником в этом процессе, а не врагом.
4. Терапия. Для нас обоих. Отдельно и, возможно, вместе. Нам нужно научиться жить с этой новой правдой. Не как Госпожа и раб в вакууме, а как партнёры в реальном мире.
Доминик отложил планшет. План был готов. Он был безупречен. Но он понимал: самое сложное было впереди. Нужно было всё это рассказать Анне. И быть готовым к тому, что её чувство вины и материнский долг могут снова перевесить.
Раздался тихий, но чёткий звонок в домофон. Елена. Он впустил её.
Врач, женщина лет пятидесяти с спокойным, невозмутимым лицом, вошла, кивнула ему и, не задавая вопросов, прошла в гостиную. Она увидела спящую Анну, потом его, с его бледным, осунувшимся лицом и неестественно прямой спиной.
— С неё или с вас начать? — тихо спросила Елена, открывая свой чёрный кейс.
— С меня, — коротко бросил он, поворачиваясь к ней спиной.
Доминик услышал её сдержанный вдох, когда та увидела последствия ночной бури. Но Елена не была из тех, кто комментирует. Она работала молча, быстро и профессионально. Холод антисептика, жгучая боль, щипцы, бинты. Он стиснул зубы, глядя в стену, думая о том, что эти шрамы станут его татуировками, его знаком принадлежности. Его знаком любви.
Когда Елена заканчивал с ним, Анна начала просыпаться, завороженно наблюдая, как Доминик, с поразительной нежностью, будит её, тихо объясняя, кто эта женщина и зачем пришла. Анна, мутная от сна и пережитого, смотрела на него растерянно, но позволила врачу осмотреть себя, измерить давление.
— Шок, сильное переутомление, — констатировала Елена, уже обращаясь к нему, пока Анна пила воду. — Никаких тяжёлых препаратов. Покой, сон, лёгкая еда. И, — она посмотрела на него прямо, — минимум стресса. Насколько это возможно.
Он кивнул. Когда врач ушла, в квартире снова повисла тишина, но теперь она была другой. Не взрывоопасной, а уставшей, болезненной, но чистой.
Анна сидела на диване, закутавшись в плед, и смотрела в окно. Она казалась хрупкой, почти прозрачной.