Осторожно, чтобы не разбудить, она наклонилась и поправила край пледа, укрывавшего его плечи. Жест почти материнский. Жест собственницы. Жест любящей.
Они оба были сломлены и исцеляли друг друга самыми странными из возможных способов. Но это был их способ. И глядя на его спящее, доверчивое лицо, Анна знала — другого пути для них нет. И она больше не хотела иного.
Ровно через четыре часа его сознание вспыхнуло, как будто кто-то щелкнул выключателем. Внутренний хронометр, запущенный в момент засыпания, известил об истечении срока. Доминик не просто проснулся — он вернулся из небытия в реальность, где боль в спине была огненной лентой, а первая мысль — о ней.
Он лежал неподвижно, не открывая глаз, прислушиваясь. Тишина. Панический укол — Анна ушла? — заставил его резко повернуть голову. От острой боли в плече Доминик тихо застонал.
Она сидела в том же кресле, поджав под себя ноги. Не читала, не смотрела в окно. Анна просто сидела, уставившись в пустоту, обхватив себя за локти. Её поза была позой человека, пытающегося удержать от распада собственную душу. На её лице застыла не новая мудрая ясность, а старая, знакомая ему усталость, смешанная с глубокой, недетской тоской.
Он пошевелился, и Анна вздрогнула, словно её выдернули из тяжёлого транса. Её взгляд медленно сфокусировался на нём.
— Я здесь, — пробормотал Доминик, голос был хриплым от сна. Ему хотелось сказать что-то значительное, обнадёживающее, но слова застряли в горле. Всё, что он мог — это констатировать своё физическое присутствие.
Она кивнула, словно подтверждая самый очевидный и одновременно самый бесполезный факт.
—Твой помощник звонил. Психолог. В четыре часа, — её голос был плоским, безжизненным. Анна произнесла это как приговор.
Он осторожно сел, стараясь не напрягать спину. Каждое движение отзывалось тупой болью. Он потянулся к телефону, лежавшему на полу рядом, и увидел сообщение от Артёма. Затем его пальцы инстинктивно потянулись к шее, к ошейнику. Кожа под ним горела, чесалась, пульсировала. Вопрос о том, чтобы снять его, даже не возникал. Это была его кожа сейчас. Его щит и его клеймо.
Анна наблюдала за его молчаливой борьбой с болью. И вдруг её собственное лицо исказилось гримасой отвращения — не к нему, а к самой себе.
—Сними это, — выдохнула она, и в её голосе послышались срывающиеся нотки. — Просто... сними. Я не могу на это смотреть.
Пока Доминик спал, атмосфера изменилась. Сейчас ошейник был не милость Госпожи. Он был капитуляцией женщины, которую вид этого символа её власти теперь не наполнял силой, а добивал напоминанием о её жестокости.
Он замер, его рука застыла у пряжки. Доминик видел её мучение. И в этот момент его собственная боль, его усталость отступили на второй план перед необходимостью быть сильным для неё. Хотя бы на чуть-чуть.
— Нет, — тихо, но очень чётко сказал он.
Она подняла на него удивлённые, полные страдания глаза.
—Что?
— Я сказал, нет, Госпожа, — повторил он, и в его голосе не было вызова. Была лишь абсолютная, непоколебимая уверенность. — Вы приказали мне носить его. Вы не отдавали приказа снять. Пока вы не скажете это как Госпожа, а не как... как испуганная женщина, он останется на мне.
Он взял на себя её долю ответственности, заставив Анну вернуться в роль, которую она сейчас так отчаянно хотела сбросить. Он знал, что если она сделает это сейчас, из чувства вины, это разрушит хрупкий фундамент, на котором они пытались что-то построить.
Она смотрела на него, и в её глазах бушевала война. Гнев, стыд, растерянность. И странное, слабое облегчение от того, что кто-то другой взял на себя принятие этого решения.
—Хорошо, — прошептала она, отводя взгляд. — Хорошо... Потом.
Он кивнул и, с видимым усилием, поднялся на ноги.
—Мне нужно... привести себя в порядок. Перед приёмом.
— Ты не можешь в душ, — механически сказала она, глядя на его повязки. — Раны свежие.
— Я буду осторожен. Или просто оботрусь.
Пока Доминик был в ванной, Анна бесцельно бродила по квартире. Её пальцы наткнулись на его планшет. Она машинально включила его. Пароля не было. Первое, что она увидела — открытое в браузере досье на Марину Игоревну Лукину. Она начала читать. «Семейный психолог... Специализация: кризисные пары, нетрадиционные формы отношений, посттравматические синдромы... Работает с парами, где один или оба партнера практикуют БДСМ...»
Анна замерла. Он нашёл не просто психолога. Он нашёл того, кто... знает. Кто не будет шокирован, не станет читать мораль. Кто будет говорить с ними на их языке.