— Хорошо, — кивнула она. — Только… где тихо.
Машина остановилась у неприметного здания в одном из переулков старого центра. Внутри был маленький, почти пустой зал с приглушённым светом и запахом свежего хлеба и тимьяна. Доминик заказал для них обоих, не спрашивая — простую, сытную еду: томлёную телятину, тёплый салат, густой суп. Это была не романтическая трапеза, а необходимость. Подкрепление.
Первое время ели молча. Еда действовала как лекарство — тёплая, живительная, возвращающая связь с реальностью. Постепенно скованность начала отступать, уступая место странному, общему спокойствию.
— Степан прилетает через неделю, — тихо сказала Анна, и в её голосе прозвучала не только тревога, но и что-то новое — материнская твердость. — Из Китая.
Доминик кивнул, его взгляд стал собранным. Он понял, что сейчас решается не только её судьба, но и будущее её сына.
—Я знаю. И я думал о том, где он будет жить.
Он сделал паузу, давая ей настроиться на важность следующей фразы.
—Старую квартиру нужно оставить Стёпе. Это его дом. Его история, его корни, связь с отцом и Катей. Вырывать его оттуда — жестоко. Он не должен чувствовать, что из-за нашего выбора теряет свой угол и при этом предаёт кого-то из родителей.
Анна смотрела на него, и в её глазах читалось изумление. Она ожидала очередного маневрирования, а он говорил о сохранении связей её сына.
—Но тебе, — Доминик посмотрел на неё прямо, — нужна своя земля. Свой форпост. Не убежище, не временное пристанище. Место, где ты — единственная хозяйка. Где ты сможешь встречаться с детьми на своей территории. Где ты будешь приходить в себя, не оглядываясь на призраков прошлого. Где ты сможешь строить новую жизнь, а не прятаться в развалинах старой.
Он говорил не о деньгах. Он говорил о суверенитете. О психологической необходимости иметь точку опоры, которая принадлежит только ей.
— Я не предлагаю тебе подарок. Я предлагаю стратегическую необходимость. Для успеха «Плана Мост» тебе нужна собственная, независимая база. Квартира, которую выберешь ты. Которая будет только твоей. Чтобы Стёпа, приходя к тебе, видел не изгнанницу, а женщину, которая начала новую главу. Сильную. На своей территории.
Это было вроде бы простое решение. Он предлагал ей не просто жилье, а новый статус. Но этот статус ощущался для Анны как акт зависимости.
Доминик же говорил это, глядя на свою тарелку, словно излагая сложный финансовый отчёт. Но она слышала подтекст. Доминик пытался дать ей свободу и опору одновременно, не задевая её гордости. Не «я тебе куплю», а «тебе это необходимо для реализации нашего общего плана».
— А пока… — он наконец поднял на неё взгляд, и в его глазах была неуверенность, которую она видела впервые. — Пентхаус большой. Ты можешь пожить у меня. Несколько дней. Пока не найдёшь своё. Просто чтобы… выспаться. Прийти в себя. Без необходимости сразу возвращаться в ту… клетку.
Он не давил, предлагая временный порт перед штормом, который ей предстояло пережить.
— Завтра утром у тебя встреча с детским психологом, — продолжил Доминик, словно оправдывая своё предложение практической необходимостью. — Ирина Карловна. Я договорился. Сначала ты поговоришь с ней одна. Чтобы понять, как лучше выстроить разговор с Катей. Без Димы. Это будет твой первый шаг.
Всё было продумано. Каждый её страх, каждое её «я не могу» он предвосхищал и оборачивал в конкретный, выполнимый пункт плана. Доминик не требовал от неё немедленного героизма. Он просто прокладывал путь и предлагал идти по нему вместе.
Анна смотрела на него через стол — на этого могущественного, невероятно сильного человека, который учился быть для неё не тираном и не рабом, а… партнёром. И впервые за долгое время её страх перед будущим не парализовал, а заставлял думать.
— Я не хочу быть обузой, — прошептала Аня.
—Ты — единственная причина, по которой этот план вообще имеет смысл, — парировал он без колебаний. — Без тебя это просто набор бессмысленных действий. Ты не обуза. Ты — цель.
Она отпила глоток воды, чувствуя, как тёплая еда и его слова по крупицам возвращают ей ощущение почвы под ногами.
—Хорошо, — сказала она. — Я поживу у тебя. Несколько дней.
Доминик кивнул, и в уголках его глаз обозначились лучики напряжённой улыбки. Не триумф, а облегчение.
— Ты не боишься, что, получив свою «крепость», я захлопну дверь перед твоим носом? — спросила Анна, в её голосе проскользнул знакомый, острый оттенок.
Он усмехнулся, коротко и беззвучно.
—Это будет твой выбор. И я приму его. Но я верю, что наш «Мост» прочнее, чем одна лишь бытовая зависимость. Я верю, что ты останешься со мной, потому что захочешь. А не потому, что тебе некуда деться.