— Из оговоренных пятнадцати минут на сегодняшнюю сессию, — продолжила Аня, — пять минут будут посвящены исправлению Вашей оплошности. Наказание — стоять здесь, в центре комнаты, молча и неподвижно, пока я не дам команду. Вы не имеете права говорить, двигаться или смотреть куда-либо, кроме точки на стене перед вами. Это не обсуждение. Это констатация.
Сердце Ани колотилось так, что она боялась, он услышит его стук. Внутри всё кричало от ужаса и нелепости происходящего. Что я творю? Виншу сейчас рассмеётся и вышвырнет меня! Но снаружи она была абсолютно спокойна. Её руки не дрожали. Голос был твёрдым. Эта роль, как броня, защищала её от собственного страха.
Доминик смотрел на неё несколько секунд. Он оценивал её — не как женщину, а как силу. Как вызов. И затем, к величайшему Аниному изумлению, он медленно, почти церемонно, кивнул.
—Как скажете.
Он отступил на шаг, занял позицию в центре просторного кабинета, выпрямил плечи и уставился в условную точку на стене позади неё. Его лицо стало невозмутимым, почти каменным. В его покорности была концентрация и… принятие правил игры.
Аня медленно обошла его вокруг, чувствуя, как власть наполняет её головокружительным, опьяняющим чувством. Она видела идеальную линию его плеч, напряжённую шею, безупречную ткань его пиджака. Она была так близко, что могла почувствовать исходящее от него тепло, уловить тонкий аромат его парфюма.
Анна молчала. Минута. Две. Тишина в кабинете была оглушительной, давя на барабанные перепонки. Она наблюдала за малейшим движением его ресниц, за ритмом его дыхания. Доминик был идеально неподвижен. Эту тишину разорвал звук звонка его телефона, мужчина не дрогнул. Затем, когда хозяин аппарата не ответил, ожил ещё один телефон, другой завибрировал.
И в этих звуках Аня чувствовала, как её страх трансформируется. Сжатый комок в груди начал разворачиваться, превращаясь в странную, тёплую уверенность. Он подчинился. Её фантазия, та самая, постыдная и сладкая, вдруг материализовалась здесь, в этом кабинете, в лице этого могущественного мужчины.
Дикий страх, что вот-вот случится катастрофа, начал отступать, уступая место новому, головокружительному чувству. Оно поднималось из самой глубины живота, тёплой, тяжёлой волной, заставляя сердце биться чаще, но уже не от паники, а от возбуждения. Это была власть. Чистая, опьяняющая, реальная. Он, этот бог из стекла и стали, стоял по её приказу и не смел пошевелиться.
Анна остановилась перед ним. Она не прикоснулась к нему. Власть была не в прикосновениях, а в её воле, которой Доминик подчинился.
Каждый мускул его тела был напряжён до дрожи.
— Время вышло, — наконец разрешила Анна, Мужчина сделал глубокий, сдерживаемый всё это время вдох, и только теперь заметил, как учащённо бьётся его сердце.
Он медленно, почти опасливо перевёл на неё взгляд, ожидая продолжения. Но она уже отвернулась, её внимание было приковано к планшету с его списком. Её пальцы быстро листали страницы, глаза выхватывали абзацы, подпункты, формулировки.
Адреналин начал отступать, уступая место недоумению и профессиональному интересу. Виншу провёл рукой по лицу, смахнув несуществующую пыль, и сделал шаг к своему креслу.
— Кофе? — его голос прозвучал не так твердо, как он ожидал. — Мы хотели обсудить детали контракта.
Аня не ответила, продолжая листать планшет, не отрываясь от экрана. Он воспринял молчание как согласие, нажал кнопку интеркома и коротко приказал секретарше принести два капучино. Мужчина опустился в своё кресло, пытаясь вернуть себе хоть каплю привычного контроля над ситуацией. Кожа на спине неприятно липла к дорогой ткани пиджака.
Когда секретарша поставила перед ним чашку с дымящимся кофе, Доминик уже начал мысленно выстраивать аргументацию по первому пункту списка. Он сделал глоток, обжигая губы, и только собрался заговорить, как её голос, холодный и режущий, как лезвие, разрубил наступившее затишье.
— Семь минут вы потратили на кофе и светскую беседу. — Она наконец подняла на него глаза, и в них не было ничего, кроме жёсткой, безжалостной концентрации. — Тайминг сессии остаётся неизменным. У вас две с половиной минуты, чтобы раздеться. Начинайте. Сейчас.
Чашка в его руке дёрнулась, и тёмная капля упала на белоснежный бланк договора, лежавший на столе. Он замер, не в силах оторвать от неё взгляд. Его мозг, ещё секунду назад занятый сложными управленческими терминами, отказывался воспринимать этот абсурдный приказ. Они же должны были обсуждать правила. И да, она хотела видеть его во всей красе, так сказать. Доминика осенило: Анна вчера говорила об этом.
Он медленно поставил чашку на блюдце, звук показался ему оглушительно громким. Его взгляд встретился с её взглядом. Она ждала. Молча. Спокойно. В её позе, в наклоне головы, в скрещенных ногах читалась непоколебимая уверенность хищницы, которая знает, что добыча уже в капкане.