—Ты решила сменить наконец место жительства?, — его голос был тихим и ядовитым. — Новый дом приглядываете? Или это он для тебя уже всё присмотрел?»
Анна не ответила. Всё, что они с Домиником так тщательно выстраивали — психолога, подготовку, осторожные формулировки — рухнуло в одно мгновение. Оставалась только голая правда.
—Дима… — начала она, но он резко перебил.
—Сколько? — спросил мужчина, впиваясь в неё взглядом.
—Сколько времени ты со мной живёшь в этой гнусной комедии? С тех пор, как он купил мне мою «карьеру»? С тех пор, как мы переехали в этот проклятый дом?
Дмитрий не кричал. Он говорил шёпотом, но каждый звук был обожжён ненавистью.
—Это не имеет значения, я не хотела, чтобы так вышло, — выдохнула она, и это была единственная правда, которую Аня могла найти.
—Хотела или нет — уже не имеет значения, — отрезал муж. — Ты здесь. И я здесь. Так что, может, прекратим этот фарс? Скажи то, ради чего ты вообще здесь сидишь.
И Анна сказала. Потому что отступать было некуда. Потому что любая попытка отсрочки была бы новым враньём.
—Я ухожу. Подаю на развод. И да, действительно, подбираю себе жильё.
Он рассмеялся. Коротко, сухо, беззвучно.
—Наконец-то. А дети? Они останутся со мной! Или ты их с собой заберёшь в свою шикарную новую жизнь?»
—Я сниму квартиру рядом. Я буду матерью своим детям. Но я больше не буду твоей женой. Мы должны ради них расстаться цивилизованно.
Он покачал головой, смотря на неё с таким презрением, что ей захотелось провалиться сквозь землю.
—Знаешь,что самое мерзкое? Что ты используешь его деньги, чтобы «честно» уйти. Чтобы не чувствовать себя шлюхой, которая сбежала с чемоданом к богатому любовнику. Ты хочешь красиво. Цивилизованно. Но от этого суть не меняется. Ты — его содержанка. А наш брак — расписка в твоей несостоятельности.
Дмитрий встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом. На них смотрело всё кафе.
—Делай что хочешь. Его адвокаты знают, где меня найти. Только, ради Бога, не смей приходить к детям с этим своим...Поняла?
Он не стал ждать ответа. Развернулся и ушёл к своему столу, к своим коллегам, к своей старой жизни, которую она только что окончательно взорвала.
Анна сидела, не в силах пошевелиться. План был разрушен. Всё пошло наперекосяк.
Но...главное — сделано.
Она машинально достала телефон. Её пальцы сами нашли номер. Она не писала подробностей. Не было сил. Только три слова, которые ставили крест на одной жизни и открывали другую.
«Всё сказала. Всё кончено.»
Ответ. Не звонок. Не вопросы.
«Я здесь.»
Она поднялась и вышла на улицу, оставив на столе недопитый кофе и папки с планами, которые больше не имели значения. Операция «Честность» началась не по плану. Она началась с взрыва.
Анна прошла несколько метров, прислонилась к холодной стене и закрыла лицо руками. Внутри всё выло. Дрожь была такой сильной, что её зубы стучали.
Она не успела даже убрать телефон в карман, как он завибрировал у неё в ладони, заиграла мелодия вызова. Не уведомление о сообщении. Звонок. На экране — «Винсент».
Аня поднесла трубку к уху, не в силах вымолвить слово.
—Где вы? — его голос был не тем, что она ожидала. Никакой озабоченности, никаких расспросов. Только ровная, сконцентрированная энергия.
—У… у кафе. Напротив дома.
—Никуда не уходи. Я через десять минут.
Он положил трубку. Простота и скорость действовали лучше любого успокоительного. Доминик не спрашивал «что случилось?». Он получил сигнал «SOS» и начал операцию по спасению.
Ровно через семь минут к кафе подкатил его чёрный внедорожник. Он вышел, обошёл машину и открыл ей пассажирскую дверь. Доминик был в рабочем костюме, но галстук был ослаблен. Видно было, что сорвался с важной встречи.
— Садись, — сказал он, и его тон был не приказом, а твёрдой инструкцией врача скорой помощи.
Анна молча села. Он закрыл дверь, вернулся за руль и тронулся.
—Психолог ждёт. Перенесла все встречи.
Она кивнула, глядя в окно. Слёзы текли по её щекам беззвучно, она даже не замечала их.
Кабинет психолога стал для неё не очередной точкой в расписании, а спасательной шлюпкой. Доминик не пошёл с ней. Он остался в машине, давая ей пространство. Марина, женщина с спокойным, внимательным взглядом, помогла ей не анализировать случившееся, а просто пережить шок. Они говорили не о Дмитрии, не о Доминике, а о ней. О её чувстве вины, о страхе перед будущим, о том, как теперь дышать. Психолог дала ей несколько конкретных техник, как справляться с паникой, и, что важнее, — чёткий план первых шагов в разговоре с Катей.
Когда Анна вышла, солнце уже клонилось к закату. В машине пахло свежим кофе. На её подстаканнике стоял картонный стаканчик.
—Выпей. Без кофеина, — сказал он, заводя двигатель. — Травяной.