Свет. Я оказывается там живу. Видимо Седьмой Варщик – это и есть
Трубач. Жаль не успею никому сообщить. Но на них на всех мне уже
плевать. Через несколько секунд я войду в Царство.
Когда до Света так близко, что можно дотянуться рукой, на меня с
размаху опять падает та самая многотонная бетонная плита, и я
резко открываю глаза в своей квартирке на Щёлковской. Надо мной
совершенно охуелые лица Трубача и Натахи.
«Тебе ещё не время» - вот единственная мысль прожигающая мозг.
«Тебе ещё не время». «Не сейчас».
Вторая мысль это немедленно остановить Натаху и предотвратить
золотой укол. Но изо рта моего вырывается только тихое бульканье.
Хотя они, похоже, и так все поняли.
А мне хочется вернуться в Свет. Там было так … покойно и
хорошо..
Почему я вдруг сейчас это вспомнил?
Слова эти - «Тебе ещё не время». Неужели и мне жизнь сохранена
была тогда с целью? У жизни есть цель?! А я тогда чуть не умер?
Или просто глюки от передоза? Глюки или нет – но я теперь знаю
точно – смерти нет в природе, а поэтому бояться нам с вами, драго-
ценные мои, нечего!
Плохо, что я опять на стимуляторы присел.
Знаю ведь прекрасно чем все кончится, и опять в эту хуйню лезу. А
тут ведь не Москва. Сдохну под забором и исчезну. Винт, спид, сред-
ство от похудания Джени Кранк. Средство от жизни.
Меня и так юридически в этой стране не существует. Никто не за-
метит, что я сдох. Спид негров, которым торгуют они в центре горо-
да, доведёт дело до конца. Рафу ведь двадцать лет только. А мне
47
долбоебу? И все в игры эти играю, до сих пор играю. Вроде бы вся
жизнь еще впереди. А вот хуй – уже половина-то прожита. Надеюсь
не лучшая половина.
А Раф этот где? Может, приняли менты? Что я дяде Саше тогда
врать буду?
И холодно-то как на улице. Холодно. Печку что-ль включить?
Почему в этой Америке всегда так холодно?
48
5
Глава
«Пелевинский боян бояныч»
Как и было договорено я волоку Рафа на Мела Гибсона – пробу-
дить в нем веру через жалость.
Похоже не срабатывает. Раф умудряется всю дорогу лупить поп-
корн и пялиться на девок. Еще и меня отвлекает – локтем все ребра
искалечил.
Мы выходим из кинотеатра. Скоро стемнеет. У меня остается два
часа до работы. Хватит чтоб заехать на ужин в гостеприимный дом
Рафа. Поглазеть на Лилю – и двинуть на работу в магазин.
В кармане вдруг нервно дергается мобила:
- Yep?
- На работу не выходи сегодня, yep.
Звонит Володя, мой босс, бывший налоговый мент из Тернопыля.
- Ура !! А почему?
- Вчера иммигрейшн четверых мексов приняла в Брукпарке. Есть
информация, что сегодня будут шерстить магазины в твоем районе.
Деловой, блять. Информация у него видите ли есть. Наверно на-
прямую из департмент оф хоумлэнд секюрити.
-Ты не выходи сегодня на всякий случай сам, и бабе Славе позво-
ни, пусть тоже дома сидит.
-Ну окей, спасиба за заботу, отец родной.
Звоню бабе Славе.
Бабу Славу необходимо внести во все учебники по выживанию.
В 1996 году она купила путевку в Акопулько и перешла мексо-пен-
доскую границу в штате Аризона. Когда ее останавливают менты
за превышение скорости, она показыват им профсоюзный билет и
говорит :
49
«Вот юкрайн интернэшл лайсенс –разумиешь?»
Ее аргументы настолько весомы, что менты .
Еще она знает два ходовых английских оборота - «С кузни»(excuse me) и «На сале» (For Sale).
Сразу по приезду она работала на грязном химпроизводстве – туда
даже мексы с монголами не идут, заболела раком.
Три с половиной года лечилась химтерапией, радиацией и еще ка-
кой хренью. Теперь она совершенно лысая и кокетливо носит некое
подобие головного убора, сильно смахивающего на чалму Айятоллы
Хомейни.
Она должна за все медицинские процедуры что–то около ста ше-
стидесяти тысяч баксов, и у пендосов хватает упрямства высылать
ей счет вначале каждого месяца.
«Зроблю ишо трохи грошей – и тикати отседа» - мечтает она.
Я не думаю, что она добровольно уедет. Как говорит мой друг –
на лицо синдром Бенджамина, зараза которая передаеться человеку
через стадолларовые банкноты. Главный симптом – у вас в глазах
начинают появляться долларовые значки $.
Итак в активе – неожиданный выходной , да еще и какой день –
Хеллоуин – День всех долбанных святых, мать твою, ублюдак!
Поужинав можно куда–нибудь рвануть с Рафом, только не долба-
ный грейхаунд. Хватит спидить. Хватит. Хочется экзотики. Кроме то-
го надо все же расширить горизонты мироздания для Рафа.
- Ну что Рафик, ты уже связями оброс на новом месте? Грибочков
найти сможешь?
- Грибочков?
- Шрумз, Рафа, МАА- шрумз. Грибы. И место где можно трипа-
нуть без запала.
- Поедем к Никки, она и торгует и кушает их сама. Я у ней шалу
брал. Добрая шала. У ней в доме останемся – там всегда кто-нибудь
прибывает.
- И че пачем?
- Унция – тридцатник
- Ну к Никки, так к Никки..
Возьму две унции. Унция – это нормально должно быть на такого
верзилу как Раф. Пусть прочувствует по первому разу. И поближе
познакомится со Вселенной.
50
Мы жрем грибы из зиплоков запивая севнапом из галлоновой бу-
тыли. Грибы вкусные. Но это не главное их качество. Теперь надо
гнать по адресу, который дала Никки – опухнуть на ночь.
Адрес где-то в Лейквуде – 25 минут езды от сюда. «Как раз доедим
и вставит»- рассчитываю я.
Однако вставлять начинает раньше.
Я схожу с хайвея и останавливаюсь на светофоре. Блять, какой же
красивый светофор. Он светит мне добрым красным светом. У света
нет дна . Мне хочеться в нем раствориться без остатка. Все обламы-
вает Рафа – «зеленый же» -пихает меня в бок. Сука, ща пакажу как
нетепличные русские ездят –ваще хуй на светофорах не буду
останавливаться.
Парковка занимает минут десять – машина стала какой-то длиной
и совершенно плоской. Раф сожрал всюсвою унцию. Я не рискнул и
сейчас прячу под сидение остатки грибов, бумажник и мобилу – хуй
его знает что там за друзья у Никки. Может уголовники какие. Хотя
это должно быть интересное сочетание: уголовники- грибоеды.
На улице, на воздухе вроде совсем трезвею. Но это обманчиво.
А эта Никки – ничо так себе, ноги только коротковаты, ну дак и я
не Сабонис.
Сажусь на кресло в углу и тут приятная часть вечера сразу же и
кончаеться. Моментально.
Сначала ковер под ногами превращаеться в извилистый, покры-
тый сосудами студенистый человеческий мозг. Я пытаюсь обратить
внимание всех находящихся в комнате – человек пять, в основном
студенты муницапально колледжа, ведущие светскую беседу, что
мы ходим по чьим то мозгам. Вместо этого из сушнякового горла
вырывается какой-то шелест. Английский я забыл напрочь. Понима-
ю малость. Но чтоб сказать хоть слово..
-You gonna be fine, Russky. Take it easy. Easy.
Сильный Раф под руки выводит меня в другую комнату, а сам воз-
вращаеться в зал, где по кругу уже путешествует изящная прозрач-
ная трубка разноцветного стекла. «Шабят шалу» - меняя оттенки
тембра в стереоэффекте тысячу раз произносит в ушах голос Рафа.
51
Потом его голос трансформируется в другой, похожий на голос
«отсоветскогоинформбюро» Левитана.
- Давненько ждем тебя – голос говорит на чистейшем русском