ри в меру…
Ээх, не робей, голытьба, грабь награбленное!
Закусь – превосходные камчатские крабы в пакетах российского
триколора и с русским же орлом.Икорка. Опять же импортная – с
самой России, экзотика! Если уж собрались грешить – хуярьте на
полную, семь бед – один ответ.
102
Вино, кстати, оказалось изумительным, и вскоре жаркое бордоское
лето лихо ебануло мне прямо в голову.
Все. В пизду. Хватит с меня деланой святости. Я есмь грешник. У
кого с этим проблемы – пусть сосут хуй. И Лиля! Пусть тоже сосет
хуй!
Я на миг представил Лилю неумело сосущую нетвердый член
атомного подводника, и мне опять стало нехорошо.
Магазин в ту ночь я убирать уже не стал. Все равно повешусь
утром, к чему суетиться?
Утром, а вернее вечером, кой есть для меня, ведущего дракуль-
ский образ жизни, утро, мне позвонил брат Степан.
- Ну что братик! Все ли Слава Богу?
- Все Слава Богу, брат Степан, не устаем прославлять Спасителя! (
я вспомнил как крадучись вытягивал из холодильника гиганских па-
укообразных крабов)
- Ну вот и – Слава Богу! А ты собираешьеся ли активнее бороться с
лукавым, стать солдатом в армии Господа?
- Да я… Да я ведь и так … (- «пошел бы ты нахуй пидораз», чуть
было не добавил «вместе с господом» : мне вспомнилась эта подлюка
Лиля)
- А я тебя, братик, хочу в воскресение на кафедру выпустить, по-
тянешь ли? Готов ли ты?
Ничего сложного не надо придумывать. Научать народ божий те-
бе еще рано, а вот засвидетельствовать о том как ты во тьме ходил, как лукавый тебя хотел изжить, но вот Господь тебе руку протянул.
Типа: «Я знаю одно, я был слеп, а теперь я вижу». Помнишь, как
слепец благодарил Хоспода? В общих чертах. Ну как, справишься, братик? Сегодня только вторник. Времени достаточно.
А мы помолимся за тебя с братом Володей!
- Спасибо за доверие, брат Степан. С Божьей помощью, готов буду
на воскресение.
- Аллилуя!
Кажется, Брат Степан прослезился на другом конце.
Не знаю как вам, а мне любая творческая деятельность дает осно-
вание для пребывания на земле. Бог есть Творец. И когда творцом
немножко становлюсь и я, меня тоже распирает, как наверное, распирало от радости и Бога, когда он за семь дней сляпал Землю и
Небесный Свод.
103
Поэтому я снова в форме. Это редкий шанс показать всем на что я
способен. И Лиля увидет, как я выгодно отличаюсь от косноязычно-
го подводного пидераста Кусто.
Пью крепкий колумбийский (вот ведь тоже Господь благословил
страну – и кофе вам и кока) кофе и планирую свой блицкриг.
Винсент Барбаросса.
Надо о-очень постараться – первое впечатление, самое сильное.
Номер один по списку - библиотека.
А библиотеки здесь я вам скажу! В городе единая библиотечная
сеть. Записавшись в одну, вы можете брать книги, видео и аудикассе-
ты и DVD в трехстах других.
Не имеет значения где вы книги брали – сдаете в любую из них.
Тысячи фильмов кроме тех, что сейчас в кинотеатрах. Любая музы-
ка. Как минимум двенадцать бесплатных хайспид интернет термина-
лов. А летом такие мощные кондиционеры и пиццахат- экспресс, что
там можно жить. Единственная плата 25 центов в неделю, за каждую
просроченную книгу.
Когда я только приехал – просматривал по шесть-семь фильмов в
день на маленьком, найденном на свалке плеере, приводил в чувство
подпорченный в узбекских застенках инглиш.
Включаешь субтитры и учишь фильм наизусть. Так у вас в голове
остаются правильные готовые фразы – и уже не приходится лепить
предложения в голове по кирпичику.
Мне нужны труды по ораторскому исскуству и выступления из-
вестных проповедников.
Я был просто Винсент. Теперь до конца недели мне предстоит
стать Винсентом Пастором.
Цицерон. Марк Аврелий. Плевако. Линкольн. Билли Грэм. Это
сейчас мои лучшие друзья и учителя.
Я стараюсь запомнить каждый прием, ставший визитной карточ-
кой этих великих ораторов и проповедников. Жалко Шикльгрубера
мало в открытом доступе – если откинуть моральный аспект, орато-
ром австриец был великолепным.
Штудирую их речи вошедшие в историю.
Смотрю видео как Билли Грэм разогревает и доводит до исступле-
ния многотысячные толпы на стадионах всего мира.
Мне нужно поджечь только человек семьдесят. Это легче, но при-
дется постараться.
Я также начинаю очистительный пост – надо избавиться от по-
следствий набега на склад моего магазина.
104
А времени в обрез. Несколько дней, чтобы перевернуть мир.
Тренируюсь перед зеркалом стараясь походить на Иисуса из филь-
ма Гибсона. Сцена «Нагорная Проповедь».
Еще бы древне-арамейский за пару дней освоить!
Из кусков известных проповедей слепляю какое-то попурри. Ка-
ждая фраза рассчитана на успех по моему мнению. Но их слишком
много. Потянут ли слушатели такой поток?
Думаю уложиться минут в двадцать. Затягивать не стоит – воспри-
ятие притупляется, слушатели теряют нить повествования, загулива-
ют мыслями неизвестно куда, начинают позевывать. Знаю по соб-
ственному опыту внимания к другим. Только двадцать минут жест-
кого отжига. И точка.
У меня все получится. Все будет окэй.
Так – ну-ка еще один прогон, чтоб без ошибок мне, без этого
«ЭЭЭЭ».
Набрасываю основные тезисы на обрывок бумажки и прячу ее в
моей Библии. Господи помоги! Ты же знаешь это во Светлое Имя
твое!
Вот и воскресение.
Я в ужасе.
С дуру выпиваю столько кофе, что мне становится плохо.
Вообще думаю Старбакс скоро загремит под суд за свои лошади-
ные дозы. Как табачные компании когда-то.
От кофе поминутно бегаю ссать. Воротник рубашки душит меня.
Хорошо ещё галстуки теперь вне закона.
Когда брат Степан делает тайный знак, ноги становятся чужими.
Иду к кафедре, как на спичках.
Зачем я полез в эту авантюру?
Весь зал смотрит на меня. Боюсь поднять на них глаза. Руки ходят
ходуном пока я отыскиваю в Библии мою шпаргалку.
Тупо смотрю на нее и совершенно не понимаю ни собственных со-
кращений, ни того о чем я вообще собирался говорить. Тишина в
церкви гробовая.
В этот момент что-то бурчит у меня в животе и, кажется, этот гро-
хот докатывается до задних скамей.
Исчезнуть бы сейчас. Растворится в воздухе.
Такой возможности нет.
И я медленно начинаю нести какую-то околесицу. Слово- за слово.
Оказывается достаточно только начать. Это самое сложное. После
первых двух фраз я вдруг вхожу в накатанную колею. Я уже не
105
вижу зал, и не чувствую, что стою на кафедре перед десятками
людей.
Я один и передо мной один человек-слушатель. И я медленно с-
покойно в разговорной форме делюсь с ним мыслями. Это работает
лучше чем прыжки Грэма или брызгание слюной Гитлера.
От этого становится комфортно и легко. Слова приходят сами, ведь это мои слова, а не цитаты из чьих-то проповедей.
И выходит все искренне, душевно.
Когдая я заканчиваю через двадцать две минуты сорок секунд, весь зал молчит, и не шевелясь, на меня смотрит.
«Хорошо хоть тухлыми помидорами в церкви нельзя швырять»-
мелькает мысль.
Но через секунду все падают на колени, и так горячо начинают
молится, такое поднимается Аргибиде штайне, что я понимаю
«кажется проканало». Потихонько прячусь на своем месте, а люди