ваться косметикой, бабы как-то умудряются выработать естествен-
ный румянец и блеск губ.
А на Лилькины губы могу смотреть часами. Красотища!
121
Села ко мне в машину. Покраснела и молчит. Да и я тоже что-то
размяк от ее присутствия в закрытом пространстве машины; она
так близко, что я физически это чувствую, и весь натягиваюсь
струной.
- Здравствуй Лиля!
- Hi
-Ты наверное злишься на меня?
- Я? Why? Почему я злюсь? Я не злюсь! Мне очень не по себе как-
то после случая с цветами. Я не имею мира с собой. Места себе найти
не могу. Я сделала тебе больно?
- Что-ты Лиля! Ты все хорошо сделала, девочка, по уставу
церкви…
-Прости меня, ple-a-ase! Я не знала что делать, испугалась, ну
вот … так получилось
- Лил, это ты меня прости , малыш, я мужлан неотесанный, ни ка-
кого воспитания! Полез с этими цветами, как медведь. Ты сейчас ку-
да? Давай пообедаем вместе? Ты голодная наверно, хочешь чего-ни-
будь вкусненького?
- С ума сошел!! Вдруг знакомые увидят! В церкви знаешь, что
будет!
- А мы в другой город поедим обедать, машина же - вот она.
- Нет. Давай так – я сейчас вперед поеду, а ты следом, минут через
десять к нам домой приедешь. Мама курники испекла. Пообедаешь
со мной, и я еще тебе на работу свеженьких положу.
- А ты весь обед со мной за столом просидишь? Посуду не будешь
туда-сюда таскать?
- Просижу весь обед, просижу честно-честно!
Она уже повернулась к двери, как я ее за руку хватаю : «Лиль, дай
в щечку поцелую?»
Подставляет мне щечку. Руку не выпускаю и целую ее раз, другой.
Щечка надоела и мои губы медленно переползают к ее рту. Вот у-
же и краешек губ, сминаю его как розовые лепески. Уже весь ее
влажный горячий рот с сильными губами в моей власти. Кажется в-
ся вселенная стала вращаться быстрей.
«Я не могу целоваться»- шепчет, дык тебе и не надо мочь!
Как она сразу обмякла в моих руках; как сладостно водить по ее
спинке, от шеи до самой попы, и чувсвовать как она крупной дро-
жью реагирует на каждое прикосновение, каждый поцелуй.
Изучаю языком ее губы, язык весь рот. Я так долго ждал этого, что мне кажется сейчас от радости лопнет моя голова. Главное не
122
потерять контроль и дотянуть до свадьбы. Девочка заслуживает мо-
ря цветов, свечи и огромный будуар, а не салон старенького доджа.
Шея, какая белая нежно-молочная шея.
А маленькая вереница родинок уходит за вырез блузки и тянет ме-
ня за собой. Не снимая блузки, целую ее огромную грудь сквозь
ткань. Сначала мягко, потом всё сильнее.
Пытаюсь определить где спрятались соски, надеюсь увидить как
они будут проростать под блузкой.
Лиля откинула на сидении голову и прерывисто дышит. Ее ноги
под длинной юбкой чуть раздвинулись, и заметив это, я немедленно
направляю туда свою ладонь. Просто поглажу разок и всё…
Веду очень нежно, поднимаясь по сладостным изгибам узких бе-
дер, туда, где уже бушует пламя доменой печи.
Это настолько меня взрывает, что я думаю : « Хуй с ней, со сва-
дьбой! Просто не в машине же! У девочки это в первый раз, надо
постараться по-красивее! Сейчас на степаново бабло снять апарта-
менты где нибудь в пяти звездах в центре, искупать ее, как завещала
Бьянка, отнести на руках на засыпанную белыми розами постель, об-
лизать всю с ног до головы, и нежно, медленно, сладостно выебать!»
Открываю глаза и, перестав целовать, любуюсь ей. Волосы разме-
тались, щечки розовые, в глазах какая-то поволока туманная, бляааадская!
- Лилинька, милая, любимая, сладкая, золотая, поедим в отель?
- Нет!! Ты с ума сошел?
Приходит в себя. Оправляет блузку, и начинает перед зеркалом
восстанавливать прическу.
Только не это! Опять обрушиваю на нее град поцелуев, как арт-
подготовку. Не хочешь в отель, будем резвится в многострадальном
додже брата Саши, салон которого еще помнит псалмопения.
Переношу ее на заднее сидение минивэна. Стекла тонированы, нас
не видно, за то нам – видно всех. Кругом как нарочно стадами снуют
студенты. Когда я снимаю с нее блузку, кажется мы на сцене стрип-
тиз клуба, и толпа сейчас начнет улюлюкать подбадривая нас. Но я
так неимоверно хочу прижаться к ее нежному обнаженному телу, что готов это сделать сейчас где угодно.
Какая у Лили огромная белая красивая грудь. Я лично предпочи-
таю девок с маленькими сиськами, так чтобы всю сиську можно бы-
ло втянуть в рот, но у Лили такое сокровище! Большая грудь, ма-
ленькая грудь – это имеет значение только для женщин, согласитесь?
123
Беру грудь в руку и чувствую ее вес, упругость и жар. А как пах-
нет между грудями! Какой божественный, непередаваемый запах!
Снимаю юбку и Лиля остается в одних черных колготках.
Обожаю баб с утрированно белой кожей и в одних колготках. Чер-
ных. И чтобы под колготами просвечивали трусики. А сзади пусть
трусики немного вытянутся к верху и войдут в ложбинку между яго-
дицами, рввва! Хочется впиться в нее зубами.
Ласкаю, ласкаю ее нежную, прямо под рукой покрывающуюся пу-
пырышками спину. Лилинька, солнышко, свет мой! Лиля!
Сил уже нед сдерживаться. Скользнув обеими руками по ее бокам, оттягиваю от тела трусики и колготки и одним махом снимаю все.
Потом судорожно бросаюсь на водительское сидение – печку!
Чтоб не замерзла!
Начинаю целовать ее круглый, сладкий живот, не скажу чтоб со-
всем плоский, а именно животик! Спускаюсь вниз, к жестковатым за-
виткам волос в самом низу.
-Лилечка не бойся, я постараюсь аккуратно, не больно.
Двигаю ее на сидении вверх, раздвигаю ноги и начинаю водить
там, слегка, мягко так, пусть привыкнет к ощущению.
Она совсем поплыла, и смазав все внизу ее соками, я очень медлен-
но, так боюсь ей сделать больно, вхожу.
В какой-то момент она вздрагивает, все тело напрягается, спина
прогибается дугой.. и сразу обмякает. Все. Девственность уже в про-
шлом. Я начинаю ласкать ее двигаясь в её мягком горячем влажном
нутри.
Господи, какая сладость! Ради таких секунд можно терпеть всю
земную несправедливость.
Увы, я давно не испытывал сенсацию близости прекрасного юного
девичьего тела, поэтому пик подкатывает скоро, слишком скоро…
Вот уже и лежу на ней пустой, полумертвый и слышу запах салона
старого автомобиля, какую-то смесь машинного масла, пыли и не-
стиранных носков. Еще резкий операционно-стерильный запах Ли-
линой, столь не торжественно запущенной в эксплуатацию пизды…
Ну вот. Теперь поехали жрать мамины курники.
Следующие три недели я живу в раю. Мне плевать что происходит
в церкви , на работе, на западном берегу реки Иордан.
Я еду в обед за Лилей в колледж. Затащить ее в отель все никак не
удается. Поэтому я знаю все большие парковки вокруг колледжа.
124
Мы нежно ебемся где нибудь на парковке перед большим универ-
сальным магазином и, по очереди, разными машинами едем к ней
домой. Потом еще весь вечер потихонечку флиртуем, и, если пове-
зет, я еще пару раз ухитряюсь ее схватить за жопу.
Замечает перемену только подводник. Понимает, гадина, что для
отростка своего окаянного придется поискать другое место.
Он решил сосредоточится на карьере – все чаще он, Олег и брат
Саша уединяются в офисе. Я тоже ныряю туда – держать хвост
следует по-ветру.