вает и выходит.
- А ну-ка, братик, выходи-ка на середину, чтоб всем тебя видно
было!
Это он мне. Что он затеял, хочет меня в рыцари креста посвятить?
Сэр Винцент. Лорд Протэктор Веры. Звучит.
Тут брат Володя возвращается… ..с Лилей моей!
Что за хрень? Они нас хотят благословить? А почему неприятный
вопрос? Хуйня какая-то нездоровая. Что сестра вообще делает на
братском?
- Сестра Лиля, приветствуем тебя, с миром принимаем!
Братья, Хосподь запрещает мне приоткрывать завесу над тайной
исповеди.
Поэтому и приглашена сюда сестра Лиля. Может быть у сестры
есть что сказать, а сестра Лиля?
В Лилиных глазах вдруг за долю секунды встают слезы.
- Братия мои, я согрешила перед Господом и церковию. Простите
меня!
- Встань на колени, сестричка, и ты братик, встань на колени!
С этим братиком согрешила?
Лиля быстро кивает, захлебываясь слезами. Бедная девочка! Что
же здесь твориться такое?
Какой кошмар!
Вся комната с их постными лицами, костюмами без галстуков, по-
трепанными библиями, начинает двигаться перед глазами, как
карусель.
129
- А вот скажи сестра Лиля был ли у тебя разговор с отцом в пер-
вый вечер, когда братик, еще не покаянный, к вам в гости приходил?
- Был разговор.
- И о чем же попросил тебя брат Александр?
- Он.. Ну он, you know I told you, брат Степан!
- А теперь для братского повтори, это есть покаяние твое! Больно
очищаться, но так болезни и побеждают. Как и Хосподь наш
победил.
Брат Степан подавляет отрыжку, но не совсем удачно, и я четко
слышу этот небожественный звук. Видимо плотно покушал перед
братским. Почему-то в самые серьезные, страшные моменты нашей
жизни в голове застревают какие-то мелочи.
- Отец сказал быть по-приветливей.
- С братиком по-приветливей?
- Да..
- А когда в вашем доме появился Виктор, у вас был разговор с
отцом?
-Был, брат Степан.
-Что же сказал отец тебе?
- То же самое. Быть по-при-вет-ливей.
По приветливей это длинное русское слово, и выросшая в штатах
Лилюшка запинается когда его произносит.
Весь мир, который начал обсыпаться пару минут назад, вдруг м-
гновенно рухает на меня кучей пыли и острых осколков.
Как-то в груди начинает саднить. Никогда проблем с сердцем не
было, а тут вдруг точно определилось его местонахождение.
- Вот братья мои. Вы сами видите ситуации, в которые нас толкает
небодрствование и духовная слабость.
До прибытия старших братьев из Канады я бы попросил всех не
приветствоваться в церкви с братом Сашей, сестрой Лилей и вновь
обращенным.
Им отказывается в праве участия в вечере Хосподней.
Им запрещается занимать место в первых пяти рядах церкви.
До полного и чистосердечного раскаяния.
Молитвы за наказанных возносить тоже запрещается. До распоря-
жения епископов.
Отлученные, покиньте пожайлуста братское собрание!
К выходу направляюсь почти бегом. Почти бегом.
***
Я мертв. Холодный и застывший, как бетон.
130
Иду и дышу вроде как по привычке. Без необходимости. Каша в
голове полная. Меня убило это «будь по-приветливее». Значит это
она из-за слов отца все делала? Улыбалась ? Глазами стреляла?
Целовалась?
Перед внутренним взглядом моим стоят умные не мигающие гла-
за дяди Саши. Холодные глаза.
А Лиля? Неужели ничего не чувствовала? А цветы? А встречи на-
ши? Что за игру она могла вести?
Какая чушь. Ничего понять не могу.
В это момент меня окликает дядя Саша.
Я поварачиваюсь и в меня врезается на ходу Лиля. Ее косынка па-
дает и Лил не оборачивается, чтобы ее поднять.
Если даже Саша мне сейчас врежет, я не почувствую боли. Вся
боль сконцентрировалась у меня внутри, и размером она с атомный
гриб.
Но дядя Саша несет уже полную ахинею.
- Я тут застраховал доджа на днях. Сам знаешь – без страховки у
нас нельзя ездить. Вот. В кабине брось где-нибудь. На всякий случай.
Береженого как говорится…
Протягивает, не глядя в глаза страховой полис. Идиот он что ли?
Вспомнил о страховке, я уже с полгода без нее катаюсь. Мудак ты, однако, брат Александр!
- Спасибо огромное, дядь Сашь!
- Ты заезжай вечером, поужинаем и поговорим. Я им это с рук не
спущу. Каиться сами станут!
- Окэй.
Конечно заеду. Только не к тебе, пидору, а к твоей не в меру эк-
зальтированной дочке. Раз все знают, что мы спим, дело за фатой!
Может так и к лучшему.
Проходить через их долгие, унизительные обряды сватовства бы-
ло бы еще хуже. А тут все разом – как больной зуб.
Постепенно ко мне возвращается способность нормально мыслить.
Падаю на сидение доджа. Раф с Толиком стоят там же и смотрят
на меня не мигая. «Идите на хуй!»
Рву с места.
Ну и хули, баба ваша сестра, баба, ее должен был кто-то выебать.
Будем братьями теперь, не пожалеете обормоты.Научу вас уму-
разуму.
Выезжаю на улицу и смотрю на страховой полис.
131
«Еще до того, как запустите двигатель, убедитесь, что пристегну-
лись ремнем безопасности… »
Хуета. Бросаю полис в бардачок. Но почему-то пристегиваюсь, как-то автоматически. В жизни ведь не пристегивался, а тут возьми и
пристегнись!
***
Есть развязка восемьдесят второго хайвэя с кольцевой, у самого
даунтауна. Миллион раз там ездил по дороге к Саркисянам. Поворот
градусов на сорок пять. Снег счистили. Вроде и диайсером полили.
Нормально иду без выебона, миль пятьдесят пять в час.
И вот где в середине поворота меня вдруг обгоняет мое правое пе-
реднее колесо.
Это пиззздец как неуютно видеть свое переднее колесо, обгоняю-
щим машину.
Даже на пятьдесят пять в час. Но сильно охуеть не успеваю, пото-
му что машина клюет носом и резко начинает вращаться вокруг сво-
ей оси. Так как жопа пустая, весь центр тяжести смещен к переду, к
движку. Поэтому ось вращения проходит приблизительно там где
вжимаюсь в сидение полумертвый от страха я.
Мне кажется что машина вращается медленно и долго, как в за-
медленном кино.
Потом вдруг я вижу свою бабушку. Она наполнила ванну водой и
зовет меня купаться. Мне три года и ванна с меня ростом. Я переле-
заю туда, но вода такая горячая, что я в бешенстве ору «Бап-Ксеня, йопп тваю мать, горячая же вода!».
Потом вдруг школа, меня бьет по лицу кто-то выше меня ростом, сжимает шею, и я царапаю себе лицо об его октябрятскую звездочку.
Потом вдруг - Лиля. Лиля. Красивая как богиня.
Машина юлой слетает с проезжей части в сторону обрыва, со дна
которого дымят трубы какого-то комбината.
Обрыв отделен от дороги толстым стальным рельсом, и машина
бьеться в него, сначала задом, потом передом с моей стороны. Двига-
тель глохнет. Становится тихо и темно.
Опять мелькает мысль, как тогда, на Щелковском шоссе, что я е-
ще не сделал в жизни главного.
Хочется курить неимоверно. Но сигарет нет. В эту секунду со звон-
ким хлопком мне в морду выстреливает воздушная подушка.
Похоже как-будто со всей дури мне влупили в нос. Кровь начинает
течь сразу из двух ноздрей. Хотя это, похоже, моя единственная
травма.
132
Еще помню запах – похоже эти подушки наполнились выхлопным
газом – дымом каким-то воняет.
Машине досталось несравненно больше. Как оказывается немного
надо этим крепким по виду стальным коробкам, чтобы превратится
в металлолом.