ребёнок непоседлив, мешает учителю объяснять почему слово
«негр» это такое же нецензурное ругательство как слово «блядь».
Ребёнок вырастет в полу эйфории, потом его переводят на другую
таблетку или увеличивают дозу.
Однажды утром он забудет выпить лекарство, купит в хозмаге пи-
столет, и, выйдя на улицу, начнёт во всех палить. А остальным это
красиво, с эффектами покажут в вечернем выпуске новостей, пере-
межая рекламой лекарства дающего долгожданный покой и счастье.
Если бы я рос в штатах, уверен, прочно бы сидел уже на какой-ни-
будь лунесте, амбиене или прозаке, пускал слюни при виде квортер-
паундера с чизом, и смотрел каждое воскресенье зуболомный амери-
канский футбол. Спорт это тоже здесь тоже мощнейший зрелищный
рычаг чтоб отвлечь массы от сложного процесса осмысливания про-
исходящего вокруг. Существуют десятки каналов, где 24 часа в сутки
идёт какой-нибудь матч, который нельзя ни в коем случае
пропустить.
Ладно – давайте лучше о более интересном, о вашем покорном
слуге, например.
У меня есть вредная привычка – швырять своих боссов. Сначала в-
се обычно идёт хорошо, и я стараюсь боссу понравится. А потом в-
друг замечаю, что босс-то и вовсе не старается в свою очередь понра-
вится мне, и начинаю копить злость.
Тут босс не по делу отчитал, там зарплату под задержал, здесь о-
пять под загрузил сверх меры.. Заебал ты, босс! И вот приходит день, когда расслабленный босс забывает на столе ключи от своей
задницы…
Наверное, это у меня форма патологии – Фрейд бы помог, конеч-
но. Если всех опрокинутых боссов сложить в одно резюме, мне не то, что на работу, скорее всего, потянет этот карикьюлум лет этак на
пятнадцать строгача.
17
Так что планктон я конечно офисный по-жизни, но эдакой вариан-
т мутировавшего, хищного планктона-паразита.
Вечное бегство от боссов и занесло меня в Америку.
Разумеется, я Америки тогда совсем ничего не знал и по наглой
офисно-планктонной
привычке,
нацепив
галстук,
отправился
«давать джаб интервью».
И меня даже взяли! Сходу! Вот оно как – сработало классическое
советское образование, дай бог родителям здоровья!
Поступил сменным менеджером в маленькую закусочную Вендиз
– это типа микидональдса, чуть повкусней. Олд фэшнд хэмбургерз.
Проработал там неделю, до первого пэй-чека, только-только сыр
проволон от суисс научился отличать, а там пиздец – давай, говорят, карточку социального страхования, мы с тебя налог сымать будем.
На восстановление Багдада.
Какая там хер карточка, только они меня и видели!
Не получилось из меня труженика общепита. Фаст-фуд звучит
круто, но я вам по-секрету скажу, как своим, фаст-фуд в штатах –
это советский ОБЩЕПИТ. Галимый.
Не злите официантов, заклинаю вас. Заискивающее улыбнитесь
повару, может и сойдёт все с рук. Не плюнут в салат или не обсчита-
ют. Типа компьютер ошибся.
Да, если будете покупать, не вытаскивая задницы из машины, че-
рез окошечко сбоку забегаловки, убедитесь, что вам сдачу дали аме-
риканскими деньгами, а не канадскими с изображением бестолково
зыркающей королевы. Эти штучки конвертируются только в при-
граничных штатах.
И не верьте, что в Америке ничего с работы не воруют и не берут
взяток. Наивность.
Облом с трудоустройством это очень отрезвляющий экспириенс.
Значит и не такой уж я и гениальный. И видимо придётся как всем –
драить толчки долгими бессонными ночами. С плеером и под
«Машину Времени».
Правда в конце-концов моя английская спецшкола и неокончен-
ный иняз, помогли совершить головокружительную карьеру в Но-
вом Свете.
18
Я сделался бригадиром команды по уборке магазинов. Когда босс
получает новый магазин, он сперва гонит туда меня – обучать новую
команду полотёров, и пиарить её перед манагерами магазина. Тут
тоже нужен язык. Не обязательно чтобы английский, важно чтоб
юркий и влажный.
Бьянку я сразу перетащил сюда. На «свой» магазин. Сказал боссу -
лучше неё никто не справится. Переведут на другой – поедем вместе.
Не объяснять же, что так удобнее и дешевле ездить. Одной маши-
ной. Вот. Так и живём.
Вся моя американская карьера и личная жизнь.
Ночная в основном жизнь. Скрытная.
Я скрывался от властей до первой «командировки», бегал от них
перед второй, притариваюсь и сейчас. Вошло в привычку. Феликс
Эдмундович вроде как лет тридцать от властей гасился – а чем
закончил? То-то!
Вот сейчас взять - стоим в очереди на шмон. Я- то привычный к
этому, а вот приехавшие на заработки, бывшие советские врачи и
инженеры – первое время сильно возмущаются. «Унизительно», мол. А толчки драить это как? Почётно? Как попавшая в плен пехо-
та, мы расплачиваемся за проигрыш державы в холодной войне.
Секьюрити Офисэр описывает: во что мы одеты, и что лежит у
нас в карманах. Утром будет сравнивать в надежде, что мы спиздим
носки или футболку. Тогда он нас поймает и покажет своим боссам, что не зря отъедает здесь задницу.
Наивный пидораз. Мы не мехиканы, которые пиздят все, что
блестит.
Мы представители мёртвого варшавского блока. Того самого бло-
ка, что держал их в страхе несколько десятилетий. Русские идут, блять!
Наших на восточном побережье пруд-пруди. Но здесь и грузин и
молдаван, и хохол, и поляк, и монгол, и серб, и чех – братья. Плевать
какая дома политика, здесь мы все – рюски. Прикольно, что все без
выебона говорят по рюски, даже монголы. Единственное, что при-
жилось и интернационализировалось это польское слово «курва», о-
стальное на языке Пушкина и Достоевского.
Как при Союзе.
Так что идите вы на хуй со своим пан славянизмом – сразу говорю, я при союзе рос, а там национальностей не было, как в Америке
19
сейчас, хотя тут со цветом кожи сильные непонятки. Вот в тех шта-
тах на юге, где раньше на импортированных рабах все держалось, сейчас тюрем больше чем бензоколонок. Зыки убирают мусор, кла-
дут асфальт, валят лес. Девяносто процентов зэков на юге – потомки
тех, кто въехал в Америку в виде багажа. Смуглые на подбор.
К говорящим на русском и английском в нелегальной среде суще-
ствует мистическое уважение, как к посвящённым волхвам. Гаранти-
рованный заработок в твёрдой валюте.
И мексы стараются сюда к нам не лезть. У нас интеллектуальное
превосходство, мы ракеты запускали, до того как на унитазы пере-
ключились. Мексы тусуются вдоль западных границ и на югах. Хотя
расползаются потихоньку. Осваивают новые земли. Так что, думаю, если крепко возьмусь за испанский прямо сейчас – и на старости лет
голодным сидеть не буду.
Наши никогда не пиздят в магазинах в которых работают – нахуя?
Неужели трудно за всю ночь перекинуть ценник с десятидолларово-
го набора китайских ножей на ста пятидесятидолларовую цифровую
фотокамеру?
Приходи потом днём и покупай в автоматической кассе, как белый
человек. Сканируй себе мёрчандайз. Вам ещё приятного дня пожела-
ют на прощание. Даже если заметят – придёт вежливый манагер, скажет «Ну извиняйте, наша ошибка – ваша удача, разница за счёт
заведения!» Главное не втягиваться сильно - может войти в опасную
для здоровья привычку.
Или купи рюкзачок баксов за семь перед самым закрытием. Утром