Мара Филипповна приструнила:
– Тише, пузырь! Чаек напугаешь, а нам стекла отмывать.
Наблюдатель не успокаивался. Модный такой, в блестящей рубашке с элегантными выточками вдоль талии. Упитанный в общем. Пришлось воспользоваться клинком. Сидит смирно, боится. Как будто я без понимания. Сволочь! На космодроме взревел ионный двигатель. Семейная пара со второго этажа. Пластические хирурги, знаменитые, на венерианских девах специализируются, приветливо оскалились алмазными имплантами. Они зубами работают, уникальная техника, доложу я вам. Но улыбка жуткая, особенно у супруги, чистая пиранья. Снимаю кепку, тьфу ты, капитанку перед мужеством её мужа. Профессионал, что тут скажешь. Навороченный кабриолет фыркнул плазмой так, что в подвале приятный утренний полумрак превратился в крематорий. Даже антибликовое наностекло не помогло. Но у меня рука не дрогнула, аккуратно снял пластик. Ну если чуть-чуть порезал. Так несколько капель вишнёвого сока выступило. Лизать не стал, неприлично. Мара Филипповна дама, конечно, боевая, и не такое видела. Работала на Камчатке начальником таможни. Но не при ней же. Вдруг тоже захочет. Неловко будет. Воздержался. Наблюдатель пересохшими губами прошептал:
– Мои, вон и брелок знакомый. Видите, череп с рубинами вместо глаз. Можете не сомневаться.
Переглянулись. Чудно. Мы не готовы целый подъезд лишать радости. Добровольно врагом общества никто не желает стать. Рановато вивисекторы* улетели. Они бы точно что-нибудь дельное присоветовали. Здесь такая новость: Наблюдатели поддельные. Если так подумать, значит, не они шумели квантовым буром. Ключи начали оттягивать руку. Заметив моё состояние, сердобольная Мара Филипповна забрала злополучную связку.
– Ты чё это разнюнился? Смотри, лицо побледнело. Ещё немного и скорую вызывать придётся. Я не хочу целый день у подъезда сидеть. – Хрясть, отвесила вполне профессиональную оплеуху. Даже в ушах зазвенело. Полегчало. В голове расцвели одуванчики. Конечно, всё вибрирует, зато мысли пришли в движение, бегают, суетятся.
– Пить дайте! – просипел Наблюдатель. По всему получалось, что он никакой не Наблюдатель, а Фрол Демидович, мой сосед, академик. Я с таким диагнозом был в корне несогласный. Теперь по ночам тишина, никто не спускает воду в унитаз. Квартира стала вполне комфортной. И что, всё снова-здорово? Нет, так не пойдёт. Надо привлечь на свою сторону таможню.
– Напоить? – осторожно поинтересовался, прощупывая отношение Мары к пижону в блестящей рубашке. Она отвесила оплеуху с другой руки, для равновесия, как я понял.
– Слушай его больше. Врёт морда бандитская. По щекам вижу. Меня не проведёшь. Тёртый калач. Сейчас за воду он невесть что наплетёт.
У панорамного окна начали собираться граждане, свободные от дежурств в замке всеми обожаемого Семарга Львовича*. Космодром у нас перед подъездом совсем крохотный. Давно нужно нарастить, детям негде играть. Ночью гвардейцам пришлось сбросить в космос шумную молодёжь. Случайно, конечно, однако неприятность, своя шпана. Вон, до сих пор руками машут из улавливателя мусора. А всё почему? Семаргу Львовичу спать мешали пальбой из петард. Негодяи! Ладно, надо напоить, люди смотрят. Ещё осуждать начнут за жестокое обращение с иностранцами. Протянул флягу с модулятором атмосферной влаги.
– Сначала ей дайте, – кивнул серебряный рыцарь на особь женского пола. Тоже Наблюдательница. Я их вместе в лифтовой кабине газом отравил. Бились, как сумасшедшие. Но недолго, и на том спасибо.
Конец ознакомительного фрагмента
Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.
Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.
В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»