— ВЫКЛЮЧИ! — завопил он. Его голос сорвался на визг. — ВЫКЛЮЧИ ЭТО БЫСТРО, УБЛЮДОК!
Игорь не шелохнулся. Он смотрел на друга, стоя у своей самодельной антенны, из которой лились голоса из прошлого.
— Почему, Димка? Боишься услышать правду? Боишься, что твоя идеальная система даст сбой, когда поймёшь, что всё это было просто… случайностью?
— НЕТ! — Димка бросился вперёд, словно хотел физически разорвать эту связь с прошлым. — ЭТО БЫЛО НАЗНАЧЕНИЕ! МОЁ НАЗНАЧЕНИЕ! Я БЫЛ ИЗБРАН, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ! ЧТОБЫ КОНТРОЛИРОВАТЬ!
Он замахнулся гаечным ключом на конструкцию Игоря.
И в этот самый момент Игорь повернул ручку «Спидолы» на максимум.
Из листа железа, из микрофона, из самого эфира вырвался оглушительный, ревущий звук. Слияние всего: детских голосов, скрипа качелей, рёва мотора, того самого металлического стука и… того самого, чужого, сиплого голоса, который прошил воздух, как током:
— НАЗНАЧЕНИЕ ОТМЕНЕНО.
Димка застыл с занесённым ключом. Его глаза расширились от ужаса, в котором не было ни злобы, ни величия. Только чистая, животная паника маленького мальчика, лежащего в песке и видящего над собой колесо машины.
Его компас выскользнул из пальцев и разбился о мёрзлую землю. Стрелки под стеклом замерли в безумном, хаотичном положении.
— Нет… — простонал он. — Нет… не может… система… она не может…
Он смотрел на Игоря, и в его глазах было не понимание, а крушение всего мира. Крушение его веры, его оправдания, всей его жизни, выстроенной вокруг этой травмы.
— Она может, — тихо сказал Игорь. — Потому что её нет. Есть только мы. И наш выбор.
Димка не ответил. Он медленно опустился на колени перед своей разбитой игрушкой-компасом, сгорбился и закрыл лицо руками. Из его груди вырвался тихий, надрывный стон. Стон побеждённого бога, который вдруг обнаружил, что он всего лишь человек.
Игорь выключил «Спидолу». Воздух над песочницей снова стал холодным и пустым. Трансляция кошмара была окончена.
Он смотрел на сломанного друга, сидящего в пыли их общего прошлого, и не чувствовал победы. Он чувствовал только леденящую грусть.
Битва была выиграна. Но война, он знал, была ещё не оконена. Потому что сломанный бог все ещё был опасен. И теперь ему нечего было терять.
Песок и сталь
Димка не двигался. Он сидел на корточках среди осколков своего компаса, сгорбленный, как старик. Его плечи едва заметно вздрагивали. Тот стон, что вырвался из его груди, затих, сменившись гробовой тишиной. Он не плакал. Он просто перестал быть тем, кем был минуту назад. Из него вынули стержень и он сложился пополам вокруг пустоты.
Игорь стоял в нескольких шагах, сжимая в кармане холодный винтик. Он ожидал ярости. Отчаянной атаки. Проклятий. Всего, кроме этого. Эта тишина была страшнее любого крика. Он выиграл. Он доказал, что система Димки — фантом, замок из песка. Но глядя на сломленного друга, он не чувствовал триумфа. Он чувствовал себя палачом.
— Дим… — начал он, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? «Прости»? «Я был прав»?
Димка медленно поднял голову. Его глаза были пусты. В них не было ни ненависти, ни страха, ни безумия. Только бесконечная, всепоглощающая усталость.
— Что теперь? — его голос был хриплым шёпотом, лишённым всякой интонации. — Ты уничтожил это. Что мне теперь делать?
Вопрос повис в морозном воздухе. Игорь не знал ответа. Его план заканчивался на этом — доказать Димке, что он неправ. Что делать дальше, он не продумывал.
— Жить, — глупо прозвучало в ответ. — Просто жить. Как все.
Димка слабо покачал головой, и его взгляд упал на осколки стекла от компаса.
— Я не знаю, как «как все». Я двадцать лет видел мир как уравнение. А ты стёр все переменные. Оставил меня с одним нулём.
Он поднялся на ноги, пошатываясь. Он выглядел потерянным и беззащитным.
— Она говорила со мной, — прошептал Димка, глядя куда-то внутрь себя. — В тот день. После удара. Я лежал на песке, и чувствовал, как что-то уходит… и что-то приходит. И этот голос… он сказал, что я теперь вижу. Что я нужен. Что без меня всё рассыпется.
Он посмотрел на Игоря и в его глазах впервые за многие годы появилась просьба. Не требование, не приказ — просьба.
— Зачем он мне это сказал, Игорь? Если всё это была ложь?
Игорь молчал. У него не было ответа. Может, это был бред умирающего мозга. Может, что-то другое, что их разум был не в состоянии понять. Это не имело значения.