Сказав все это, Лидди замолчала. В это время вошел Уорнер. В руках у него были кое-какие инструменты. Мистер Джеймисон направился с ним в подвал. Как это ни странно, но я вовсе не волновалась. Я хотела, чтобы вернулся Хэлси, но страха у меня не было. У дверей Уорнер положил свои инструменты и стал рассматривать замок. Потом без малейшего труда повернул ручку, и дверь открылась. За дверью находилась комната для сушки белья. Было очень темно. Мистер Джеймисон выругался.
— Никого нет,— сказал он.— Что я за дурак! Нужно было сразу догадаться.
Он был прав. Мы зажгли свет во всех трех помещениях подвала, и он внимательно их осмотрел. Все было тихо и спокойно. Мы поняли, почему тот, кто прыгнул в шахту, не пострадал. Как раз под люком стояла большая корзина, наполненная грязным бельем. Он угодил именно в нее. Мистер Джеймисон стал осматривать окна. Одно окно было не заперто, и через него вполне можно было убежать. Так как же скрылся этот человек — через окно или через дверь? Вполне вероятно, что через дверь. И, как я надеялась, это было именно так. К этому времени я была уверена, что мы гонялись в темноте за моей бедной Гертрудой. Гертруду я встретила как раз неподалеку именно из этого окна.
Наконец я поднялась наверх, усталая и расстроенная. Миссис Уотсон и Лидди готовили чай на кухне. В тяжелые периоды жизни, когда кто-то в отчаянии переживает неприятности или болеет, чай бывает прекрасным лекарством. Чай дают умирающему, наливают в бутылочку малышам. Миссис Уотсон ставила приборы на поднос, чтобы отнести его мне наверх, и я спросила ее о Рози.
— Ее нет,— ответила мне экономка,— но я бы не стала об этом беспокоиться, мисс Иннес. Она хорошенькая молоденькая девушка. Возможно, у нее есть парень. Хорошо, если бы это было именно так. Горничные лучше работают и дольше живут у своих хозяев, если их что-то держит.
Гертруда вернулась в свою комнату, и пока я пила чай, ко мне зашел мистер Джеймисон.
— Мы можем теперь продолжить наш разговор, который прервали полтора часа назад,— дружелюбно улыбнулся он.— Но перед этим хочу сказать вам следующее: в шахте, ведущей в прачечную, была женщина. Она носит обувь среднего размера. У нее высокий подъем. На правой ноге не было туфли, только чулок. И несмотря на то, что дверь была открыта, из прачечной она выскользнула через окно.
И тогда я опять вспомнила о подвернутой лодыжке Гертруды. Только какая это была нога, правая или левая?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Мисс Иннес,— начал наш разговор детектив,— как выглядел человек, которого вы видели на восточной веранде в ночь, когда остались с горничной одни в доме?
— Это была женщина,— сказала я решительно.
— Однако ваша горничная так же решительно утверждает, что это был мужчина.
— Чепуха,— возразила я.— У Лидди были закрыты глаза. Она всегда закрывает глаза, когда пугается.
— А вы не думали, что эта женщина и нынешней ночью пробралась в дом?
— У меня были причины полагать, что в доме был мужчина,— сказала я, вспомнив про перламутровую запонку.
— А теперь к делу! Что это были за причины? Я заколебалась.
— Если вы предполагаете, что вашим ночным гостем был мистер Армстронг, вы должны обосновать это, мисс Иннес. Мы ничего не должны принимать на веру. Если, например, человек, который уронил палку и поцарапал лестницу,— вы видите, я знаю об этом,— был женщиной, почему бы не предположить, что эта женщина вернулась в дом следующей ночью, встретилась на винтовой лестнице с мистером Армстронгом и в панике выстрелила в него?
— Нет, это был мужчина,— упрямо повторила я. И поскольку у меня не было иных доказательств тому, кроме злополучной запонки, пришлось поведать детективу о ней. Он слушал меня с большим интересом.
— Вы не можете показать мне эту запонку? Я считаю, что это очень важная улика.
— А если я просто опишу ее?
— Нет, лучше все-таки убедиться воочию.
— Извините меня,— сказала я тогда как можно спокойнее.— Дело в том, что я потеряла ее. Возможно, она куда-то упала с моего туалетного столика.
Разумеется, он мне не поверил, но ничего не сказал, попросил как можно точнее описать запонку. Я стала ее описывать, а он смотрел на записку, которую вынул из кармана.
— Запонки с монограммой,— начал читать он,— перламутровые запонки без всяких украшений, запонки с камеей из изумрудов и бриллиантов. Здесь нет сведений о запонке, которую вы описываете. Но, возможно, вы правы, мистер Армстронг мог вдеть в манжеты новые запонки, не заметив, что в одном из них осталась половинка старой.