Об этом я не подумала. Но если это не был человек, которого убили, кто же это тогда мог быть?
— В этом деле очень много странного,— продолжал детектив.— Мисс Гертруда Иннес утверждает, что слышала, как кто-то возится с замком, что потом дверь открылась, и почти тут же раздался выстрел. Здесь вот что странно, мисс Иннес. У мистера Армстронга не было ключа. Ключа не было и в двери. Не было его и на полу. Иными словами, это доказывает, что мистеру Армстронгу открыли дверь изнутри.
— Но это невозможно,— прервала его я.— Вы понимаете, мистер Джеймисон, что это может значить? Понимаете, вы практически доказываете, что Армстронга в дом впустила Гертруда?
— Не совсем так,— он снова дружески улыбнулся мне.— Видите ли, мисс Иннес, я просто уверен, что она этого не делала. Но до тех пор, пока вы, как и мисс Гертруда, будете утаивать от меня всю правду, я ничего не смогу сделать. Я знаю, что вы что-то подобрали на цветочной клумбе, но вы отказываетесь рассказать об этом. Я знаю, что мисс Гертруда вернулась в бильярдную взять то, что она там забыла, но она не говорит, что именно. Вы предполагаете, что могло случиться с запонкой, но не делитесь со мной вашими подозрениями. А пока я уверен лишь в том, что ночным посетителем, который так испугал вас, уронив на лестнице палку или, скажем, биту для гольфа, не был Арнольд Армстронг. И я уверен, что когда он пришел, кто-то впустил его в дом. Кто знает, может быть, это была Лидди… Я раздраженно помешивала ложечкой чай.
— Говорят, что могильщиками всегда бывают веселые молодые люди. Чувство юмора у мужчин всегда обратно пропорционально серьезности их профессии.
— Мужской юмор, мисс Иннес, часто бывает жестоким и грубым,— согласился он со мной.— Но по сравнению с женским юмором это объятия медведя, а не царапины, которые оставляют… скажем, все, у кого есть когти. Это вы, Томас? Войдите.
Томас Джонсон стоял в дверях. Он выглядел взволнованным и испуганным, и я вдруг вспомнила про сумку, стоявшую на столе в домике. Томас вошел в комнату и встал у дверей с опущенной головой, глаза его, спрятанные под мохнатыми седыми бровями, неотрывно смотрели на мистера Джеймисона.
— Томас,— обратился к нему следователь довольно приветливо,— я прислал за вами, чтобы вы рассказали нам то, что говорили мистеру Боханнону в клубе за день до того, как мистер Арнольд был найден мертвым. Послушайте, вы пришли сюда в пятницу вечером, чтобы увидеться с мисс Иннес, правильно? И начали работать у нее с утра в субботу?
По неизвестной причине Томас явно почувствовал облегчение.
— Да, сэр,— ответил он.— Понимаете, когда мистер Армстронг с семьей уехали, они оставили миссис Уотсон и меня следить за домом, пока его не снимут. Миссис Уотсон работала здесь давно и не боялась оставаться в доме. Поэтому она спала здесь. Меня же преследовали призраки, я рассказывал об этом мисс Иннес. Потому-то и предпочел спать в сторожке. Потом однажды миссис Уотсон пришла ко мне и сказала: «Томас, вы должны спать в большом доме, я стала бояться». Тогда я подумал: уж если она боится там спать, то мне-то тем более будет страшно. Мы поговорили с ней, и в конце концов миссис Уотсон стала спать в сторожке, а я отправился искать работу в клубе.
— Миссис Уотсон сказала вам, почему она стала бояться спать в большом доме?
— Нет, сэр. Она просто боялась, и все. Вот что мне было известно до тех пор, пока я не пришел вечером встретиться с мисс Иннес. Я шел по дорожке через долину— я всегда по ней хожу, когда бываю в клубе,— и у ручья столкнулся с человеком. Он стоял ко мне спиной и что-то делал с фонарем, карманным фонарем. С ним что-то случилось— он то загорался, то гаснул. Когда я проходил мимо этого человека, то увидел, что на нем была белая рубаха и галстук. Я не видел его лица, но точно знаю, что это был не мистер Арнольд. Этот человек был выше. Кроме того, мистер Арнольд в это время играл в клубе в бридж, как он это всегда делал.
— На следующее утро вы опять пошли по этой дорожке?— упорно продолжал спрашивать мистер Джеймисон.
— На следующее утро я опять пошел по этой дорожке и спустился туда, где видел этого мужчину. И нашел там вот что.— Старик протянул ему какой-то маленький предмет, и мистер Джеймисон взял его и протянул мне на ладони, чтобы я могла увидеть. Это была вторая половинка перламутровой запонки!
Но мистер Джеймисон еще не закончил допрашивать Томаса.
— Итак, вы показали это в клубе Сэму и спросили его, не знает ли он, чья это запонка. И что ответил Сэм?