Первый луч солнца, пробившийся сквозь щель между шторами, застал её полностью разбитой. Рыжеватые волосы спутались и прилипли ко лбу, под глазами залегли глубокие тёмные тени, словно её били. Услышав, как Сьюзи заворочалась во сне, Вайолет сорвалась с кровати и юркнула в ванную, заперев за собой дверь на защёлку.
Она уставилась на своё отражение в зеркале с позолотой, потрескавшейся от влажного калькуттского воздуха. В её глазах, обычно таких зелёных и живых, читалась паника и измождение шестнадцатилетней девушки, столкнувшейся с чем-то необъяснимым. —Ладно, Вайолет, соберись, — прошептала она себе, вцепившись белыми пальцами в край раковины. — Истерика никому не поможет. Надо с этим разбираться. Но сначала — в порядок.
Она с усилием оторвалась от зеркала и принялась за привычные, успокаивающие ритуалы: ледяной душ, чтобы смыть липкий ужас ночи, тщательная чистка зубов пастой, которую она привезла с собой, мытьё головы шампунем с запахом кокоса — единственным знакомым ароматом в этом мире чужих запахов. Механические действия немного привели в порядок её нервы. Заплетая влажные волосы в тугой пучок, она снова взглянула на свою ключицу и замерла. Отметина стала ещё явственнее — фиолетовые линии теперь отчётливо повторяли замысловатый узор с кулона, будто кто-то выжег его раскалённым железом.
Вернувшись в комнату, где Сьюзи всё ещё посапывала, Вайолет остановилась перед своим скромным чемоданом. Взгляд её метнулся между застиранными джинсами и аккуратно сложенным фиалковым сари из шёлка, купленным когда-то на сэкономленные от школьных обедов деньги. Внутри всё сжалось в комок протеста против этой несправедливой ситуации, против Аяна, который пытался её запугать и отгородиться формальностями. Её потянуло к сари с непреодолимой силой — это был её молчаливый вызов, её способ заявить, что она не отступит и будет искать ответы, даже если ей придётся сделать это в одиночку.
— Ну, раз уж я так оделась, то и украшения должны быть подобающие, — твёрдо сказала она вслух, поправляя сари.
Её голос разбудил Сьюзи. Та приподнялась на локте, протирая заспанные глаза, и обомлела. —У тебя когда-нибудь закончатся эти индийские наряды? — пробормотала она, ещё не до конца проснувшись. Потом её взгляд прояснился, и она добавила с неожиданной искренностью: — Хотя... чёрт возьми, Вай, тебе идёт. Ты выглядишь... как своя. Прямо королева какая-то.
Вайолет улыбнулась — впервые за это утро, почувствовав слабый проблеск уверенности. Она открыла шкатулку с неброскими украшениями и достала оттуда маленькую золотистую тику, купленную накануне у уличного торговца. —Вот, теперь я готова, — прозвучало у неё в голове, когда она прилепила украшение на лоб, ощущая его прохладную гладкость.
Не дожидаясь, пока Сьюзи соберётся, она выскользнула из номера и помчалась вниз, в холл гостиницы, пахнущий стариной, полиролью и сладковатым ароматом тубероз. Аян уже был там, обсуждая что-то с водителем автобуса на ломаном бенгали, перемешанном с английскими словами. Увидев её, он вежливо кивнул, но его глаза, обычно тёплые и насмешливые, остались настороженно-холодными, как у рептилии.
— Аян, — начала она, запыхавшись, подбегая к нему и опуская голос до сдавленного шёпота, — ты что-нибудь выяснил? Про... вы знаете.
Молодой человек сделал вид, что поправляет идеально чистый воротник своей белой рубашки. Его спокойствие казалось наигранным, вымученным. —Во-первых, мисс Эштон, доброе утро, — произнёс он с подчёркнутой, почти издевательской формальностью. — Во-вторых, нет, я ничего не выяснил. И повторю своё настоятельное предложение: не копайтесь в этом. Это может быть опасно. Как для вас, так и для всех вокруг. В Калькутте не любят лишних вопросов, я думаю вы это и сами знаете — он многозначительно посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло неподдельное предостережение.
— Что?! — Вайолет отшатнулась, будто от пощёчины. Её щёки запылали. — Вы серьёзно? Я ждала от вас помощи, а вы мне это говорите? Вы же что-то знаете! Я видела ваш испуг!
По его смуглому лицу пробежала тень раздражения, смешанного с чем-то похожим на животный страх. —Мисс Эштон, оставьте это, — его голос стал жёстким, металлическим. — Больше я ничего сказать не могу. Тема закрыта. И уберите этот кулон. Я не шучу — если местные увидят его на вас, последствия будут непредсказуемыми. Вам не понять наших... суеверий.