— Ммм, — ядовито, с вызовом протянула Сарасвати, ее глаза сверкнули обидой и гневом. — Ты вспомнил, что мне тоже было плохо? Что меня потом неделю все обвиняли, шептались за спиной, а твоя мать назвала меня «дикаркой»? Ты думаешь, мне было приятно?
— Сара, не начинай, — устало, но с предупреждением в голосе сказал Калидас. — Это было одиннадцать лет назад.
— Хватит! — голос Вайолет прозвучал как удар хлыста, заставив обоих вздрогнуть. Она встала между ними, ее лицо было строгим и решительным. — Вы взрослые люди, наследники великих родов, а ведете себя как капризные дети на площадке! Вы должны помириться. Хотя бы ради меня. Ради общего дела, которое важнее ваших детских обид. Я не требую от вас внезапной дружбы, я требую сотрудничества и профессионализма.
Она смотрела на них попеременно, и под этим властным, полным ожидания взглядом и Калидас, и Сарасвати невольно выпрямились, отбросив маски старых обид.
— Извини меня, — сквозь зубы, с трудом выдавила Сарасвати, глядя куда-то в район галстука Калидаса.
— И ты меня извини, — сдержанно, но искренне кивнул Калидас, встречая ее взгляд.
— Вот и хорошо. Раз мы во всем разобрались, пора идти в архив. Каждая минута на счету.
Вайолет решительно направилась к двери, но Калидас мягко, но настойчиво преградил ей путь.
—Вайолет, погоди. Объясни, почему с нами идет Сарасвати? — он кивнул в сторону их новой союзницы. — Что она должна делать в фамильном архиве Роев? Это... это не ее дело.
Вайолет медленно повернулась. Ее взгляд, холодный и острый как отточенная сталь, заставил Калидаса инстинктивно отступить на шаг.
—Потому что я так решила, — ее слова прозвучали тихо, но с такой неоспоримой властью, что воздух словно сгустился. — И пока я ношу этот кулон, — она дотронулась до аметиста на своей груди, который в этот миг слабо вспыхнул фиолетовым светом, — и пока я являюсь главой рода Виджрантх, мои решения не обсуждаются. Сарасвати — часть этой миссии. Понятно?
Он молча кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто новое — не покорность, а глубинное, выстраданное уважение к ее воле и интуиции.
Троица вышла в коридор и осторожно, стараясь не производить шума, двинулась в сторону кабинета Киана Роя. Проходя мимо открытой двери столовой, они замерли: за большим дубовым столом сидел сам Киан со своей женой Реей, неспешно завтракая и о чем-то тихо беседуя. Запах свежеиспеченного хлеба и кофе смешивался с напряжением, витавшим в воздухе.
— Прекрасно, его нет в кабинете, — прошептала Сарасвати, с облегчением выдыхая.
— Только тише, — шикнул Калидас, бросая тревожный взгляд на дверь столовой. — Если отец узнает, что я провел в фамильный архив не только тебя, Вайолет, но и дочь Варма... он меня с живыми кожу сдерёт. Этот архив — святая святых нашего рода.
Они крадучись, словно тени, проскользнули мимо и наконец оказались у массивной дубовой двери кабинета Киана Роя. Калидас вытащил из кармана ключ. Металл был холодным и тяжелым в его руке. Он вставил ключ в замочную скважину. Громкий, сухой щелчок прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине пустынного коридора.
Дверь бесшумно отворилась, впуская их в полумрак кабинета. Воздух здесь пах старым деревом, кожей и тайнами. Сердце Вайолет забилось чаще.
«АРХИВ ТАЙН»
Глухой щелчок повернувшегося ключа в замке кабинета Киана Роя прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Калидас, повернув ключ, прислонился к массивной дубовой двери, закрывая глаза на мгновение. За этой дверью оставался привычный, упорядоченный мир его отца. Здесь же, в кабинете, пахнущем старым деревом, дорогим табаком и властью, они пересекали черту.
— Эй, ты зачем это сделал? — голос Сарасвати, обычно томный и насмешливый, теперь звучал на высокой, почти визгливой ноте. Она смотрела на Калидаса с неподдельным ужасом. — Закрыть нас на ключ в кабинете твоего отца? Это же...
— Тихо! — прошипел Калидас, резко обрывая ее. Его лицо было бледным и напряженным. — Если он узнает, что мы были здесь... что я провел сюда не только Вайолет, но и тебя... — Он не договорил, но по тому, как он сглотнул, было ясно — последствия были бы немыслимы.