— Ладно, ладно, я поняла, — Сарасвати отступила, нервно поправляя складки своего сари. — Ну и где ваш пресловутый архив?
Вайолет, до сих пор молча наблюдавшая за этой перепалкой, сделала шаг вперед. Ее спокойный голос контрастировал с всеобщим напряжением.
— Ясно, что в него просто так не попасть, — констатировала она, оглядывая кабинет. Ее взгляд, привыкший искать скрытые смыслы, скользил по книжным шкафам, портретам предков и массивному столу.
Калидас, не говоря ни слова, машинально подошел к большому семейному портрету, висевшему на самом видном месте — над камином. На нем был изображен его прадед, суровый мужчина со взглядом, полным непоколебимой решимости.
— Вайолет, я могу взять ключ? — спросил он, не оборачиваясь.
Она молча протянула ему тяжелый, замысловато украшенный ключ. Калидас приподнял тяжелую раму картины. Вместо того чтобы открывать потайную дверь за ней, он вставил ключ в едва заметное отверстие в самой стене, прямо под портретом. Раздался тихий, хорошо смазанный щелчок.
Прямо за спиной Сарасвати, в части стены, где стоял шкаф с юридическими фолиантами, бесшумно отъехала панель, открывая узкий проем.
— Ого! Это как? — Сарасвати отпрыгнула от неожиданно появившейся двери, прижимая руку к груди. — Я чуть не поседела!
— Специальная система, — коротко объяснил Калидас, возвращая Вайолет ключ и поправляя портрет на месте. — Я и сам не знаю, почему мои предки сделали именно так. Возможно, чтобы ввести в заблуждение непрошеных гостей. Все ищут потайную дверь за картиной.
Троица зашла в темный проем. Калидас закрыл дверь изнутри, и они оказались в полной темноте, пока он не щелкнул выключателем. Зажегся тусклый светильник, освещая узкий каменный коридор с крутой деревянной лестницей, уходящей вниз. Воздух был спертым и сырым, пахло пылью, вековой плесенью и тайнами.
— Фу, — поморщилась Сарасвати, осторожно ступая по скрипучим ступеням. — Почему здесь никто не прибирается? Здесь, наверное, пауков больше, чем архивных коробок.
— Потому что прислуге под страхом увольнения запрещено входить в кабинет отца без вызова, не то что убираться там, — ответил Калидас, освещая путь фонариком, который он предусмотрительно взял со стола. — А про эту дверь, кроме прямых наследников, никто не знает. — Он остановился и обернулся к Сарасвати, его лицо в тусклом свете выглядело серьезным. — Сара, если ты кому-нибудь расскажешь об этом...
— Я поняла, поняла, — отмахнулась она, но в ее голосе прозвучала искренняя убежденность. — Могила.
Спустившись по лестнице, они уперлись в еще одну, на этот раз железную дверь, покрытую ржавчиной.
Все это время молчавшая Вайолет наконец произнесла:
—Ну что, какая загадка на этот раз открывает дверь? Нужно прошептать пароль или найти скрытый рычаг?
— Загадок никаких нет, — ответил Калидас, с силой нажимая на массивную железную ручку. Дверь с противным скрипом поддалась. — Эта дверь почти всегда открыта. Она закрывается на ключ только с той стороны, из архива. На случай... ну, на случай непредвиденных обстоятельств.
Едва он распахнул дверь, на них обрушилось облако вековой пыли. Все трое закашлялись, отмахиваясь от серой пелены.
— Надо было предупреждать! — выдохнула Сарасвати, с отвращением стряхивая пыль с своего дорогого сари. — Я бы надела что-нибудь попроще.
— Сара! — Калидас смотрел на нее с укором. — О таком не предупреждают. Ты думаешь, я часто сюда хожу?
— Может, вы наконец закончите свои детские разборки? — фыркнула Вайолет, первая протискиваясь в открытый проем. — Мы здесь не на пикнике.
Сарасвати и Калидас мгновенно замолчали, посмотрев друг на друга с немым пониманием. Она была права.
Как только они зашли, Калидас снова закрыл дверь на массивный замок. Они оказались в просторном подвальном помещении. Архив был огромным, больше походил на подземную библиотеку с высокими сводчатыми потолками. Стеллажи из темного дерева, уходящие ввысь, были заставлены папками, свитками и книгами в потрепанных переплетах. Посередине стоял круглый дубовый стол, покрытый потертым зеленым сукном, окруженный несколькими кожаными креслами.
Но внимание Вайолет сразу привлекла не архитектура, а картина, стоявшая в дальнем углу на мольберте, прикрытая желтеющей тканью. Интуитивно подойдя к ней, она сдернула ткань. Из-под нее смотрела молодая женщина с иссиня-черными волосами, собранными в элегантную прическу, и большими карими глазами, полными тепла и грусти. На ее шее висел аметистовый кулон — точная копия того, что носила Вайолет. На коленях у женщины сидела маленькая девочка лет трех с огненно-рыжими волосами и знакомыми зелеными глазами.