—Странно, что ни моего рода, ни рода Дешпанде тут нет, — заметила она с обидой в голосе.
— Потому что этот треугольник, — Вайолет провела рукой по трем гербам, — был основой. Основой безопасности, силы, энергии и выживания всего сообщества. — Она перевела взгляд на Калидаса, ища подтверждения. — У Дешпанде и Варма всегда были немного другие задачи, верно? Пища, искусство, исследования...
— В общих чертах — да, — подтвердил Калидас. — Конечно, там есть свои нюансы, но в целом ты права.
Сарасвати демонстративно отвернулась, делая вид, что ее это не интересует, но Вайолет заметила, как напряглись ее плечи.
— Ладно, с иерархией мы еще разберемся, — сказала Вайолет, откладывая картину. — Что ты хотел мне показать, Калидас? В чем была главная причина нашего визита?
— Тут очень много чего можно показать, но мы начнем с самого важного, — он повел ее к дальнему, самому запыленному стеллажу. — Нужно возродить работу древних рудников. После исчезновения твоей семьи большая их часть просто... остановилась. Будто рабочие в одночасье забыли не только их местонахождение, но и сам принцип работы. Все знания о точном расположении активных жил были только у Майяджи. Но, что самое странное, — Калидас понизил голос, — при всех их знаниях, они так и не восстановили добычу. Хотя с экономической точки зрения это было бы невероятно выгодно. Почему?
Он достал несколько потрепанных, пожелтевших карт и разложил их на круглом столе.
—Ничего, — с досадой произнес он, проводя рукой по выцветшим линиям. — Я говорил вам. Все известные, официальные месторождения отмечены здесь. Но они давно истощены. Новых — нет. Предки Майяджи были мастерами сокрытия. Они не просто украли документы — они стерли саму память о рудниках с карт. Рои и другие рода объездили всю Калькутту и ее окрестности. Бесполезно.
Сарасвати, стоявшая поодаль и разглядывавшая переплеты старинных книг, бросила рассеянный взгляд на карту. И вдруг замерла.
—Подожди, — сказала она, подходя ближе. — Здесь есть какие-то... лишние линии. — Она наклонилась, но линии, казалось, исчезали при близком рассмотрении. Она отошла на пару шагов, прищурилась. — Они появляются, только если смотреть издалека! — воскликнула она. — Смотри! — Она провела изящным пальцем по едва заметным, тончайшим штрихам, пересекавшим основные дороги и границы. — Это не дороги и не реки. Слишком хаотично. Это похоже на... трещины. Геологические разломы.
Вайолет, не говоря ни слова, достала из складок сари монету с тремя лотосами.
—Возможно, карта — не единый ключ, — произнесла она, зажимая монету в ладони и чувствуя ее привычный, успокаивающий жар. — Карта показывает «где», но не «как». Давайте объединим то, что знаем мы трое.
Калидас, заинтригованный, указал на сеть разломов.
—Если Сарасвати права, и это разломы... то теоретически, аметистовые жилы могли сформироваться именно вдоль них. Но как найти точное место? Площадь огромна.
Вайолет закрыла глаза, положив одну ладонь на карту, а другую сжимая вокруг монеты.
—Карта — это камень, — прошептала она. — Бумага — это спрессованная пыль веков. Я могу... попробовать почувствовать ее. — Она погрузилась в легкое подобие транса, ища ту самую «нить», связывающую ее с наследием. — Я не вижу рудники... но я чувствую... направление. Тягу. Как будто сам камень зовет свою хозяйку.
Она медленно водила рукой над картой, ее пальцы слегка дрожали.
—Калидас, твои знания. Где здесь почва наиболее старая? Где скальные породы выходят на поверхность?
Калидас быстро просматривал свои заметки, сверяясь с картой.
—Здесь... и здесь, — он указал на два участка на северо-востоке. — Холмы. Но это обширная территория. Как найти точку входа?
Задумавшаяся Сарасвати внезапно оживилась. Она смотрела на карту не как на географический объект, а как на геральдический символ.
—Подождите! Я вижу закономерность! — Она взяла с стола остро заточенный карандаш и легкими, точными линиями начала соединять едва заметные точки — пересечения тех самых «трещин» на карте. — Смотрите... Они не случайны. Они образуют... лотос. Трехлепестковый лотос!
Она отступила, и все трое замерли в изумлении. На карте, под наслоениями веков и чужих манипуляций, проступил гигантский, едва видимый, но абсолютно четкий символ — три лепестка лотоса, образованные линиями геологических разломов.