Ошеломлённая и разъярённая его отказом, Вайолет молча отошла, прислонившись к прохладной стене, облицованной тёмным деревом. В груди клокотала обида, бессилие и жгучее желание докопаться до правды любой ценой. «Хорошо, — пронеслось в её голове, словно приговор. — Значит, буду делать всё сама. Только как? Он меня никуда не пустит...»
За завтраком в том же «Flury's», среди звона приборов и гула голосов, она молча ковыряла вилкой безвкусный, резиновый омлет, мозг лихорадочно работал. Храм с тремя ликами... Храм с тремя... «ТОЧНО!» — мысль ударила как молния. Она так громко воскликнула, что несколько человек за соседними столиками, включая пару других британских туристов в пробковых шлемах, обернулись с укоризной. Но ей было уже всё равно. «Храм с тремя ликами — это же Тримурти! Брахма, Вишну, Шива! Как я могла забыть!»
Она дождалась момента, когда группа потянулась к запылённому белому автобусу, и, отловив Аяна, подбежала к нему, стараясь выглядеть как можно более невинно и наивно. —Извините за мою дерзость утром, но у меня к вам просьба... Поедем ли мы в храм Тримурти? Я как поклонница индийской культуры очень хочу туда сходить. Я читала, что это очень духовное место.
Аян взглянул на неё с таким выражением, будто она предложила отправиться на Луну пешком. Он мгновенно натянул маску официального, непробиваемого гида. —Мисс Эштон, наша программа утверждена школой и туроператором. В неё не входят объекты, не предназначенные для массового посещения, — его голос стал низким, холодным и не допускающим возражений. — Моя задача — обеспечить вашу безопасность, а не водить вас по сомнительным трущобам, которые вы нашли в каких-то старых книгах. Я запрещаю вам даже думать о самостоятельных поисках. Это не обсуждение. Это правило. Нарушите — я буду вынужден доложить мисс Гловер о вашем неподчинении. Вам всё понятно?
— Конечно, — пробурчала Вайолет, чувствуя, как по щекам разливается краска унижения и гнева. Она влетела в автобус и плюхнулась на самое заднее сиденье, демонстративно отвернувшись к запылённому окну, за которым кипела жизнь города.
Аян, уже сияя как ни в чём не бывало, включил свой микрофон-рупор и начал лекцию: —Ну что ж, друзья, сегодня нас ждёт жемчужина северной Калькутты — Мраморный дворец! Построен в 1835 году для богатого бенгальского торговца Раджи Раджендры Муллика. Говорят, на его строительство ушло целое состояние!
«Мраморный дворец? — удивилась про себя Вайолет, протирая стекло рукавом. — Я что-то читала... Кажется, там до сих пор живут потомки основателя. Старые аристократические семьи... Может, они что-то знают о других старых родах, например, о Виджрантх?
Когда автобус, громко пыхтя, остановился у величественных кованых ворот, Аян с привычным пафосом воскликнул: —Друзья, приготовьтесь перенестись в эпоху, когда Калькутта была «Жемчужиной Востока»! Впереди — самый настоящий «каприз» мультимиллионера! Добро пожаловать в обитель, где западная роскошь женилась на восточной экзотике!
Вайолет, нарочно отстав от группы, оглядывалась, стараясь запомнить каждую деталь: узоры на воротах, лица уличных торговцев, запахи цветов и выхлопных газов. И тут её слух, обострённый нервным напряжением, уловил обрывок разговора на бенгали. Две пожилые женщины в выцветших, но чистых сари, протиравшие пыль с витрины сувенирной лавки, перешёптывались, кивая в её сторону.
— Смотри-ка, опять фиринги привезли, англичан. Странные они, бледные... Хотя вон та, в фиалковом, — совсем как наша. Лицо знакомое, будто век знаю. Только волосы, как медная проволока, выдают.
Вайолет замерла, будто её окатили ледяной водой. Она никогда не учила бенгали, она с трудом одолевала основы хинди! Но она поняла каждое слово так же ясно и отчётливо, как если бы это был её родной язык. Ледяная дрожь пробежала по спине. Это было так же неестественно и пугающе, как те проклятые сны.
Она машинально последовала за группой внутрь, в прохладные, затемнённые залы дворца, где Аян с деланным юмором водил их по лабиринтам комнат, наполненных диковинками: —Осторожно, не споткнитесь о шедевр! — шутил он, указывая на потрёпанную скульптуру, стоящую прямо в проходе. — Раджа Муллик коллекционировал всё подряд, как сорока! Картины, которые ему выдавали за Рубенса и Тинторетто, — рядом с ужасными подделками, которые ему впарили хитрые голландские торговцы. Китайские вазы династии Цин — и самые китчевые европейские часы, какие только можно найти! Он не разбирался в искусстве — он обожал обладать им. Это не Лувр, друзья мои, это гигантская, роскошная кладовка чудака!