Вайолет резко открыла глаза, ее взгляд упал на рисунок.
—Три лотоса... — прошептала она. — Как на монете. Как в моем сне... — Она положила монету прямо в центр нарисованного Сарасвати символа. — Это не просто карта. Это... ключ. И печать одновременно.
— Сердцевина цветка... — Калидас смотрел на карту с потрясением. — Она приходится точно на ту самую «пустую» зону, которую мы всегда пропускали, считая ее бесперспективной. Мы искали рудники по старым, очевидным меткам, а они были скрыты в самом узоре земли.
В этот момент аметистовый кулон на шее Вайолет вспыхнул ровным, ярким, почти слепящим светом, заливая карту интенсивным фиолетовым сиянием. Лучи света стекали с кулона, точно совпадая с линиями лотоса, нарисованными Сарасвати, и сходились в одной точке — в самом центре символа, прямо под монетой.
Так же внезапно, как и появился, свет погас. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь их учащенным, срывающимся дыханием.
— Вот он, — первая нарушила тишину Сарасвати, с триумфом тыча пальцем в ту самую точку. — Источник. Он был здесь все время. Прямо у нас под носом.
Калидас смотрел на Вайолет с новым, глубоким уважением, а затем перевел взгляд на Сарасвати.
—Вы... вы сделали это. Вместе. — Его голос был полон искреннего признания. — Твое знание геральдики и символов... — он кивнул Сарасвати, — и твоя связь с наследием... — его взгляд, теплый и полный одобрения, обратился к Вайолет. — Без каждой из вас это было бы невозможно.
Вайолет уже собиралась убрать монету, как вдруг ее тело затрясла мелкая дрожь. Она замерла, ее пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. В глазах отразился не ее собственный взгляд, а что-то далекое и пугающее.
— Вайолет? — тревожно позвал Калидас.
Но она не слышала. Ее сознание провалилось в водоворот нового, неконтролируемого видения. Голоса, не ее родителей, а чужие, полные отчаяния и гнева, зазвучали в ее голове.
«Нет! Если мы уедем, рудники закроются! Как они будут жить? Тысячи людей останутся без работы!» — кричал мужской голос, полный ярости.
«А если мы останемся, они уничтожат нас! Ты не видишь, что творится? Кто-то отравляет нас!» — парировал другой, женский, более молодой и запальчивый.
«Нужно найти другое решение! Без нас они не справятся!»
«Поездка всего на неделю! Ничего не изменится! Я чувствую!»
Калидас, увидев, как ее глаза закатываются, а ноги подкашиваются, резко бросился вперед и подхватил ее, не дав упасть. Она что-то бормотала, обрывки фраз, имена.
— Она в другом видении! — в ужасе прошептала Сарасвати. — Сильном! Оно ее поглощает!
Калидас тряс Вайолет, пытаясь вернуть ее, но она была недосягаема. Ее сознание блуждало в прошлом, ставшем для нее ужасающей реальностью.
Вдруг Сарасвати, оглядевшись, схватила массивную хрустальную вазу с засохшими цветами, стоявшую на одном из стеллажей, и с силой выплеснула оставшуюся в ней воду Вайолет в лицо.
Ледышка воды обрушилась на нее. Вайолет вздрогнула, издала резкий, хриплый вдох и закашлялась. Сознание болезненно вернулось в настоящее. Она лежала на полу, ее голова была на коленях у Калидаса, она вся дрожала и была мокра насквозь. Мир плыл перед глазами.
— Сара, зачем ты ее облила водой? — крикнул Калидас, вытирая лицо Вайолет платком.
— А что, по-твоему, еще могло помочь? Мой способ сработал — она очнулась!
Вайолет ничего не понимала. Ее уши звенели, в голове была пустота.
—Что... что происходит? — прошептала она, с трудом фокусируя взгляд.
— Вайолет, это было видение, — тихо, но четко сказал Калидас, все еще держа ее. — Слишком сильное. Тебе нужно будет навестить Амбику. Завтра же. Только она может научить тебя контролировать это.
Вайолет медленно пришла в себя, дрожь понемногу отступала. Она посмотрела на Сарасвати, стоявшую над ней с пустой вазой в руках и выражением вины и беспокойства на лице.
— Спасибо... Сарасвати, — выдохнула Вайолет.
— Называй меня просто Сара, — мягко улыбнулась та в ответ. — После всего пережитого, думаю, мы можем позволить себе фамильярность.
Калидас, все еще бледный от пережитого шока, посмотрел на дорогие часы на своей руке.