—Вайолет, твое видение... оно длилось почти целый час. Мы не могли тебя вывести. Пока Сара... не облила тебя водой. — Он поднял на нее взгляд, полный тревоги. — Мы тут слишком долго. Уже четыре часа дня.
— Мне нужно... высушиться, — слабо сказала Вайолет, пытаясь сесть. Ее одежда была промокшей. — Когда твой отец обычно заканчивает работу? Нам нужно незаметно выбраться отсюда.
— Отец! — лицо Калидаса исказилось от внезапного ужаса. — Я совсем забыл про него! Обычно он работает в кабинете до вечера. Но ужин... ужин никто не отменял. Обычно он ужинает с матерью ровно в шесть. Тогда мы и попробуем выйти.
— Тогда мы бросаем работу, — решительно заявила Сарасвати, помогая Вайолет подняться на ноги. — Вайолет нужно привести себя в порядок и прийти в себя. Она сейчас похожа на утопленника.
— Да... — Вайолет с благодарностью оперлась на ее руку. — Кстати... откуда эта вода? — она с недоумением посмотрела на свою мокрую одежду.
— Из вазы с цветами... — смущенно призналась Сара.
— Твой муж, Шант, — с сарказмом заметил Калидас, — вряд ли оценил бы такой... нетрадиционный метод оказания помощи.
Следующие два часа пролетели в разговорах. Они сидели в креслах у круглого стола. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно. Сарасвати рассказывала забавные истории из светской жизни Калькутты, Калидас — нелепые случаи из своего детства, связанные со строгим отцом. Они смеялись, шутили, обсуждали самые несерьезные темы. За эти два часа лед между Калидасом и Сарасвати растаял окончательно. Они обнаружили, что за старыми обидами скрывается взаимное уважение и даже симпатия.
На часах было 18:05.
—Пора, — вздохнул Калидас, вставая. — Отец, должно быть, уже ушел в столовую.
Троица, теперь уже сплоченная пережитым вместе потрясением, направилась обратно тем же путем. Калидас приоткрыл потайную дверцу в кабинет и, убедившись, что там никого нет, жестом пригласил их выйти.
— Выходите. Быстро и тихо.
Девушки выскользнули из темноты архива в роскошный кабинет. Калидас закрыл дверь, тщательно проверил, не осталось ли следов их присутствия, поправил портрет на месте.
— Идем, — скомандовал он. — И ни слова.
К их величайшему облегчению, им удалось бесшумно выйти из кабинета и, стараясь выглядеть естественно, пройти по коридорам в главный холл. У парадного выхода они попрощались с Сарасвати.
— И помни, — тихо, но очень строго сказал Калидас, прежде чем она села в свой автомобиль. — Ничего никому. Абсолютно. Пусть для всех сегодняшний день будет днем, когда Вайолет усердно работала, а ты, Сара, просто составляла ей компанию и помогала с... женскими делами. Без подробностей.
— Поняла, поняла, — кивнула она, и в ее глазах читалась полная серьезность. — Молчок.
Зайдя в дом, Вайолет, почувствовавшая наконец безопасность, вдруг вспомнила. Письмо от родителей. Телефонный звонок. Тот самый разговор, которого она так боялась, но который больше не могла откладывать. Ей нужно было позвонить им. Сейчас. И она знала, что этот разговор будет болезненным для них всех. Но это был ее долг. Долг дочери, которая наконец начинала понимать, кто она такая.
«РОДНОЕ ЭХО»
Проводив Сарасвати, Вайолет задержалась в прихожей, глядя, как последние лучи заката играют в витражном окне. Она повернулась к Калидасу, который наблюдал за ней с тихой улыбкой.
— Спасибо, что сегодня был с нами, — начала она, подбирая слова. — И... я тебе не говорила, не было времени. Мне нужно созвониться с родителями. Они начали сильно беспокоиться после моего последнего письма.
Калидас опешил, его улыбка исчезла. — Ты права, конечно. Думаю, сейчас самое время это сделать. Поговоришь с родителями, разъяснишь им всё. Только... — он сделал паузу, — не рассказывай про конфликты и все наши заморочки. Им это не нужно, они ещё больше будут волноваться.
— Хорошо, — кивнула Вайолет. — Проведёшь меня к телефону?
Калидас повел её через анфиладу комнат в золотую гостиную, где на резном столике из тёмного дерева стоял старомодный телефон с блестящей медной трубкой.
— В доме есть ещё телефоны? — спросила Вайолет, с любопытством разглядывая аппарат.
— Да, в кабинете отца и в комнате Амбики, — ответил Калидас. — Но моя семья предпочитает живое общение. — Он замешкался у двери. — Я оставлю тебя одну. Если нужна будет помощь — зови.