Долгая пауза. Затем послышался глубокий, дрожащий вздох отца.
— Наследница... Виджрантх... — произнёс он медленно, обдумывая. — Всё это звучит как сказка. Но... но в твоём голосе я слышу не сказку. Я слышу правду. И я слышу, что наша маленькая девочка... стала взрослой. Сильной.
— И счастливой, — добавила Симона, и в её голосе тоже послышались слёзы, но уже слёзы радости. — Мы слышим это, солнышко. Мы слышим, что ты счастлива.
— Я счастлива, — подтвердила Вайолет шёпотом. — Но я буду по-настоящему счастлива, только когда обниму вас.
— Тогда мы едем, — твёрдо заявил отец. — Мы во всём разберёмся вместе. Как одна семья. Настоящая семья.
— Да, — прошептала Вайолет, снова чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, но на этот раз только от счастья. — Одна семья. Я люблю вас.
— И мы тебя, наша наследница, — ответила Симона. — Мы любим тебя больше всего на свете. Держись. Скоро мы будем с тобой.
— Мы купим билеты на ближайший рейс, — сказал отец. — Сегодня же вечером!
— Подожди, — мягко остановила его Симона. — Дай девочке договорить. Вайолет, солнышко, расскажи нам подробнее. Это поместье... оно в хорошем состоянии? Где ты сейчас живешь? Ты точно в безопасности?
— Сейчас я живу в доме Роев, — объяснила Вайолет, с теплотой глядя на резные ставни окна. — Это огромный старинный особняк, такой красивый... У них есть сад с фонтанами и библиотека, где больше книг, чем в нашей лондонской! А моё поместье... Виджрантх... оно долго стояло заброшенным. Но его уже начали восстанавливать. Калидас нашел лучших мастеров в городе. Скоро оно снова будет самым прекрасным в Калькутте!
— Калидас... — задумчиво произнесла Симона. — Ты говоришь о нем с такой нежностью, дочка.
Вайолет почувствовала, как щеки вновь вспыхнули.
— Он... он очень хороший, мама. Честный и храбрый. Когда я только приехала и совсем ничего не понимала, он был единственным, кто верил мне и поддерживал. Он научил меня читать старые карты и даже разбираться в местных традициях, — она смущенно замолчала, потом добавила: — С ним я чувствую себя... собой. И в безопасности.
Отец фыркнул в трубку, но в его смехе слышалась растущая снисходительность.
— Ну, если уж он помогает тебе с картами и традициями... Ладно, я начинаю понимать, что ты попала в хорошие руки. Но эти... магические способности? Ты имеешь в виду, что у нас в роду были... волшебники?
— Не совсем волшебники, пап, — улыбнулась Вайолет. — Скорее... провидцы. Я могу... видеть вещи. Прошлое. Иногда настоящее. Кулон помогает мне управлять этим. Амбика говорит, что это дар, а не проклятие, просто его нужно укротить, как дикого коня.
— О, боже мой... — прошептала Симона. — Вот откуда твои «странные чувства» и странные сны в детстве!
— Значит, наша девочка всегда была немного волшебной. Просто здесь её дар проснулся по-настоящему.
Разговор тек еще полчаса. Вайолет рассказывала о пестрых базарах Калькутты, о запахах специй и жасмина, о том, как она натренировалась одевать сари, о маленькой Лакшми, которая стала ей как младшая сестра. Она говорила и говорила, выплескивая на родителей всю ту любовь и тоску, что копились в сердце все эти недели.
— Хорошо, — наконец подвел итог Ник, и Вайолет услышала решительные нотки в его голосе. — Завтра с утра мы берем отпуска на работе. Симона, свяжись с авиакомпанией. Я займусь визами. Мы будем у тебя через неделю, максимум — десять дней.
— Я пришлю вам все адреса и фотографии! — обрадовано воскликнула Вайолет. — И встречу вас в аэропорту! О, вы даже представить не можете, как я жду этой встречи!
— Мы тоже, родная, — голос Симоны снова стал влажным от слез, но на этот раз только от счастья. — Мы так гордимся тобой. Нашей маленькой, но такой сильной наследницей.
— Береги себя, дочка, — сказал отец. — До скорой встречи. Мы любим тебя.
— Я тоже вас люблю, — прошептала Вайолет. — Очень-очень.
Она медленно опустила трубку, чувствуя, как гигантская камень тревоги наконец-то скатился с её плеч. Комната наполнилась золотым светом заходящего солнца. Вайолет почувствовала не просто надежду, а абсолютную, безоговорочную уверенность: все будет хорошо. Ее миры — старый и новый — наконец соединятся.