Водитель что-то недовольно пробормотал под нос, но, встретившись с ее стальным взглядом, сдался.
—Ладно, ладно, садитесь.
Спустя двадцать минут тряски по ухабистым дорогам они были на месте — Воздух был густым и пыльным.
Выйдя из рикши, они оказались в царстве запустения.
— Ну что, как чувствуешь себя в роли беглянки? — пошутил Калидас, снимая очки и протирая их от пыли. В его голосе сквозила попытка разрядить нарастающее напряжение.
— Знаешь, это почему-то... проще, — задумчиво ответила Вайолет, оглядывая выжженную солнцем землю. — Проще, чем быть куклой на ниточках под пристальным взглядом Аяна. Эти побеги... они давали мне ощущение, что я сама управляю своей судьбой. Пусть это была иллюзия, но именно благодаря им я стала той, кем являюсь сейчас. Я научилась выживать. А тебе как, будучи шпионом маленькой девочки? — подколола она, глядя на него с вызовом.
— Стоп-стоп-стоп, о каком шпионаже речь? — вмешалась Сарасвати, ее глаза округлились от любопытства и возмущения. — Вы что-то знаете, чего не знаю я?
— Она не знала? — с притворным удивлением спросила Вайолет, поднимая бровь.
— Никто, кроме моей семьи, не знал, — вздохнул Калидас, снова надевая очки. — Моей первой задачей было следить и за Аяном, и за тобой. С самого первого дня твоего прибытия.
— Незнакомец в серой куртке, — прошептала Вайолет, и в ее голосе прозвучала целая гамма чувств — обида, понимание, и даже капля благодарности. — Как же ты блефовал тогда, в библиотеке, утверждая, что не умеешь маскироваться!
— Я проверял твою наблюдательность, — с легкой, виноватой ухмылкой парировал он. — И ты блестяще ее прошла.
— Ну, "голубки", — с притворной сухостью произнесла Сара, скрестив руки на груди, — если вы закончили выяснять свои сложные отношения, мне кажется, мы на месте. Или я ошибаюсь?
— Мы никакие не голубки! — начала было Вайолет, но ее слова застряли в горле. Она посмотрела себе под ноги, и ледяная волна пробежала по ее спине. — Трещина...
— И это еще маленькая, — насторожился Калидас, приседая для лучшего обзора. — Нам нужен вход. Главный. Тот, что ведет к источнику.
Следующие два часа стали для них испытанием на прочность. Солнце палило нещадно, заливая потом их спины. Они бродили по пустырю, исследуя каждую щель в потрескавшейся земле, каждую промоину, но все было тщетно. Надежда начала таять, как вода в раскаленной пустыне.
— И что теперь? — с досадой выдохнула Сарасвати, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Ее изящные манеры окончательно испарились, сменившись усталостью. — Мы облазили все. Здесь ничего нет. Может, карта неточная?
— Калидас, ты взял карту? — вспомнила Вайолет, ее голос звучал устало и надломленно.
— Только эту маленькую копию, — он достал из кармана замусоленный, сложенный в несколько раз листок. — Я отметил точку, но я сомневаюсь... Масштаб слишком мелкий.
Сарасвати, не говоря ни слова, выхватила карту у него из рук.
— Эй! — возмутился он
— Подожди, — она прищурилась, всматриваясь в кривые линии и условные знаки. Лицо ее стало сосредоточенным. — Я... я поняла. Почему ты не дал мне ее раньше? Ты же знаешь, я читаю старые карты!
— Я думал, она бесполезна без точных инструментов, — пожал плечами Калидас, чувствуя себя немного виновато.
— В нашем положении, — строго, почти по-матерински, сказала Вайолет, — все средства хороши. Даже самая потрепанная карта.
— Идемте! — скомандовала Сарасвати и уверенно повела их вглубь пустыря, к группе низких, поросших колючим кустарником и мхом каменных глыб, похожих на спящих слонов. — Вот это место. Смотрите — ориентиры. Этот камень... эта впадина. Я все верно прочитала.
— И где? — Калидас, измученный жарой, напряжением и тщетными поисками, был на взводе. Его нервы были оголены. — Сара, ты строишь из себя всезнайку, а на деле мы просто ходим кругами! Здесь ничего нет!
— Подожди, тут что-то не так... — растерянно проговорила Сара, сверяясь с картой. — Но вот же это место! Я не могла ошибиться!
— Замолчите! Оба! — вдруг резко, с такой силой, что оба вздрогнули, скомандовала Вайолет.
И в тот же миг земля под ее ногами дрогнула.
Кулон, обычно лишь слабо мерцавший глубоким фиолетовым светом, будто проснулся. Из его сердца, из самых глубин, хлынула волна ослепительного, почти жидкого сияния. Оно было того же фиолетового оттенка, но в сотни раз ярче и чище. Свет пульсировал в такт бешеному ритму сердца Вайолет — то усиливаясь, заливая ее шею и лицо снопом лиловых лучей, то слегка затихая, но не угасая полностью.