Казалось, сам камень отвечал на зов земли. Он был не просто украшением или ключом. В этот момент он был проводником. Мостом между кровью Виджрантх, что текла в жилах Вайолет, и древней силой, что спала в недрах. Свет кулона и призрачное свечение в глубине разлома перекликались, словно два сердца, забившихся в унисон после долгой разлуки.
Вайолет не видела этого сияния — она чувствовала его. Жгучий всплеск энергии пронзил ее, не обжигая, а наполняя невероятной силой. В ее ушах стоял не только гул земли, но и нарастающий, мелодичный звон, исходивший от камня, — песнь аметиста, которую никто, кроме нее, не мог услышать.
Под ее стопами с сухим хрустом образовалась узкая, но сияюще глубокая трещина. Почти одновременно такие же темные щели разверзлись под ногами Сары и Калидаса. Они застыли в ужасе, не смея пошевелиться, глядя, как три трещины начали сходиться, сплетаться, как змеи, сливаясь в один гигантский разлом.
И тогда они увидели это. На дне разлома, в глубокой тьме, что-то слабо блеснуло. Не отражение солнца, а собственный, мягкий, фосфоресцирующий свет. Свет, который пульсировал в такт ее кулону.
— Калидас... Сара... — прошептала Вайолет, и в ее голосе не было страха. Было благоговение. — Это оно... Оно настоящее.
Ее слова потонули в нарастающем гуле. Из разлома повалил густой, но странно прозрачный и холодный пар, от которого звенело в ушах и щипало кожу. Земля продолжала вибрировать, и на поверхность, будто выталкиваемые невидимой рукой, начали выползать странные камни — темные, почти черные, но испещренные тончайшими серебристыми прожилками, которые пульсировали тем самым мягким, призрачным светом.
— Боже мой... — прошептала Сарасвати, не в силах отвести взгляд. — Это... это же аметист... но он... живой...
Со всех сторон начали сбегаться люди — местные жители, рабочие с ближайшей стройки, торговцы. Поднялся гвалт, послышались испуганные крики: «Землетрясение!», «Проклятие!», «Это гнев богов!».
— Калидас, нам срочно нужно, чтобы кто-то это зафиксировал! Официально! — закричала Вайолет, чтобы перекрыть нарастающий шум. Ее охватила паника. Их открытие вот-вот станет достоянием толпы. — Здесь есть твои люди?
— Да! — он не кричал. Он резким, почти невидимым жестом поднес руку к уху и тут же опустил.
И словно из-под земли, из толпы, появились несколько крепких, неброско одетых мужчин. Они без лишних слов, спокойно и эффективно, начали оцеплять зону разлома, мягко, но настойчиво оттесняя любопытных, создавая живой барьер.
— Готово, — с облегчением выдохнул Калидас, подходя к ней ближе.
— Что готово? — переспросила опешившая Сарасвати, не понимая, что произошло.
— Я послал сигнал. Один из них уже мчится к отцу. Сюда приедут наши геологи, журналисты, лояльные нам чиновники. Они все задокументируют. Майяджи уже не смогут это скрыть
Внезапно Вайолет резко выпрямилась. Ее тело напряглось, глаза закатились, став пустыми и бездонными, как в момент самых сильных видений. Она повернулась к ним, и голос ее прозвучал отчужденно, глухо, будто доносясь из самой толщи земли:
—Совет... Нужно созвать Совет. Теперь. Пока они не опомнились. Пока земля не остыла.
Не дожидаясь ответа, она резко, почти машинально, развернулась и зашагала прочь от разлома, ее темное сари развевалось на ветру, как знамя. Калидас и Сарасвати, обменявшись тревожными, полными понимания взглядами, бросились за ней.
Они вернулись в особняк Роев той же схемой, сменив несколько рикш, петляя по городу, чтобы сбить с толку возможных преследователей. Когда они, наконец, вышли у знакомых ворот, их встретила гробовая тишина. На пороге, подобно мраморной статуе, стоял Киан Рой. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах, устремленных на них, бушевала настоящая буря.
Не говоря ни слова, он жестом велел им следовать за собой в кабинет. Дверь закрылась с тихим, но весомым щелчком, окончательно отсекая их от внешнего мира.
Кабинет погрузился в полумрак. Киан медленно прошелся за своим массивным письменным столом, но не сел. Он оперся на него костяшками пальцев.