Но Вайолет почти не слушала. Её внимание привлекли зарешечённые галереи на втором этаже, куда вела широкая мраморная лестница. —А там — личные покои, — понизил голос Аян, следуя за её взглядом. — Там до сих пор живут потомки раджи. Представляете? Просыпаться каждое утро в музее, где твой прапрадедушка собрал столько добра, что уже никто и не помнит, откуда оно. Они как призраки в собственном доме, запертые в золотой клетке семейного наследия.
Мысль ударила Вайолет с новой силой. «Они должны знать! Старые семьи, они хранят все истории и тайны города! Они могут что-то знать о Виджрантх!»
Не в силах сдержаться, она выпалила, перебивая его: —Уважаемый гид, а мы можем пообщаться с потомками Раджи? Узнать их историю из первых уст?
Аян мягко, но твёрдо покачал головой, его лицо выражало вежливую, но непререкаемую непреклонность. —Увы, мисс Эштон, это совершенно невозможно. Они — не экспонаты в этом музее. Они — люди, которые превыше всего ценят своё уединение. Представьте, если бы к вам в дом в Лондоне каждый день входили толпы незнакомцев и требовали рассказать семейные истории? Даже самые тёплые стены становятся клеткой, если на них постоянно смотрят. Давайте проявлять уважение к их частной жизни.
Он говорил красиво, гладко и убедительно, но Вайолет сквозь его слова слышала лишь один сплошной отказ. «Врёт, — пронеслось у неё в голове с внезапной, жгучей яростью. — Он знает больше, чем говорит. Он просто не хочет мне помогать!»
На обратном пути к автобусу, отстав от всех и чувствуя себя совершенно одинокой, она на мгновение обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на дворец. И увидела. В тени высокого раскидистого мангового дерева, в стороне от туристической тропы, стояла высокая, худая фигура в простой серой куртке. Незнакомец. Он не двигался, не пытался скрыться, он просто смотрел прямо на неё. Его лицо было невозмутимо, но во взгляде читалась такая интенсивность, такая всепонимающая осведомлённость, что у Вайолет перехватило дыхание. Их взгляды встретились на долю секунды — и он так же внезапно развернулся и растворился в зелёной тени сада, будто его и не было.
— Эштон, быстрее! Вы всех задерживаете! — прогремел резкий, нетерпеливый голос мисс Гловер из уже заведённого автобуса.
Вайолет вздрогнула, словно очнувшись от транса, и бросилась в салон, чувствуя на себе тяжёлый взгляд учительницы. Всю дорогу до гостиницы она молчала, уставившись в одно место, обдумывая новую, пугающую мысль: этот незнакомец... Он связан с потомками раджи? Или он один из «них», о ком предупреждала Кали? Тот, кто «идёт»?
Вечером, лёжа в кровати и глядя в потолок, где лениво крутился вентилятор, она поняла: ждать помощи неоткуда. Аян не помощник. Мисс Гловер — тем более. Нужно действовать самой. Но как вырваться из-под их присмотра?
В этот момент в комнату вошла Сьюзи, напевая что-то из последнего хита знакомой группы и размахивая только что купленным стеклянным браслетом. Вдруг в голове Вайолет возникла мысль —Сьюзи, — тихо начала она, поднимаясь на локте. — Ты можешь мне помочь? По-настоящему помочь.
— Что, Вайолет Эштон просит меня о помощи? — Сьюзи удивлённо подняла брови, но в её глазах вспыхнул неподдельный азарт и любопытство. — Неужели этот день настал? Мир определённо перевернулся с ног на голову.
— Это очень серьёзно, — Вайолет приподнялась на кровати, её лицо было сосредоточенным и бледным. — Нам нужно будет не спать всю ночь. И сыграть небольшой спектакль.
— Что ты удумала? — Сьюзи присела на край своей кровати, отложив браслет, забыв о музыке. Её внимание было полностью захвачено.
— Слушай. Я сделаю вид, что мне очень плохо. Сильно плохо. Ты побежишь к мисс Гловер, будешь плакать, говорить, что я не сплю, бреди́, у меня жар... что ты очень напугана и не знаешь, что делать. Нужно, чтобы она поверила, что мне нужен постельный режим и покой как минимум на завтра.
Сьюзи смотрела на неё с растущим изумлением, но без испуга. —Не знаю, зачем тебе это, но... думаю, для тебя это чертовски важно. Я так понимаю, тебе нужно, чтобы тебя оставили в покое в гостинице, пока все уедут на экскурсию? Хорошо, я помогу. — В её голосе прозвучала неожиданная, почти восторженная решимость. Она, наконец, почувствовала себя не просто фоном, а частью настоящего, захватывающего приключения.