Вайолет закрыла глаза, сделала глубокий, дрожащий вдох и мысленно выстроила перед собой прозрачную, но незыблемую стену, как учила ее наставница. Она не боролась с потоком, не пыталась его сломать. Она просто... наблюдала за ним со стороны, отрешенно, не позволяя ему захлестнуть и утопить себя. Давление ослабло, краски мира вернулись, насыщенные и яркие. Она снова сидела за столом, пальцы слегка дрожали, сжимая край стола, но ее сознание было ясным.
— Вайолет? Вайолет, все хорошо? — Калидас, заметив ее внезапную бледность и остекленевший, отсутствующий взгляд, мгновенно встал со стула. Его лицо вытянулось от беспокойства.
К этому времени она уже полностью вернулась в настоящее.
—Да... да, со мной все в порядке, — она выдохнула и даже смогла слабо улыбнуться ему, чтобы успокоить.
—У тебя было видение? Или голоса? — спросил он, медленно садясь обратно, его взгляд был пристальным и острым.
—Было. На пороге. Но я... я отогнала его. Вернее, не впустила. Меня научила этому Амбика. Пока что... пока что это сработало.
В этот момент к их столу, почти бегом, подбежала запыхавшаяся служанка.
—Мемсахиб, вас к телефону! В гостиной. Говорят, это срочно... из-за границы. Из Лондона.
Сердце Вайолет екнуло и упало куда-то в пятки. Она вскочила, извинившись перед друзьями, и почти побежала через прохладные залы особняка в гостиную, интуитивно понимая, кто звонит.
— Алло? Это Вайолет, я у телефона, — сказала она, стараясь говорить ровно.
— Доченька, привет! — в трубке прозвучал родной, бесконечно волнующий и такой знакомый голос. — Мы взяли билеты! Наконец-то! Правда, ближайший рейс только через неделю, все билеты были раскуплены.
— Мама! — Вайолет расцвела от счастья, услышав голос матери. Слезы навернулись на глаза. — Это прекрасно! Это самые лучшие новости! Хорошо, я буду вас ждать. Встречу в аэропорту.
—Доченька, как у тебя там дела? — в голосе матери прозвучала знакомая смесь заботы, тревоги и любопытства. — Никто не обижает? Ты хорошо питаешься? Эта семья... Рои... они к тебе нормально?
—Все хорошо, мама, все просто замечательно. Они очень добрые. Сегодня я... — она собиралась выложить все — и про родник, и про аметисты, и про удивительный сон, и про то, как учится контролировать дар... но в этот момент в дверях гостиной показалась тень. Это был Калидас. Он не вошел, но его взгляд, полный понимания и легкого предостережения, был красноречивее любых слов. Она поймала себя на мысли, что вот-вот выдаст по телефону, слишком много. — ...Сегодня я просто осматриваю свое поместье. Работы по реставрации идут полным ходом. Скоро оно будет как новое.
— Ох, даже не представляю, в каком оно состоянии, наверняка все развалено... Будь осторожна, не ходи одна по разрушенным комнатам!
—Мама, мне нужно идти, работа не ждет, — мягко, но настойчиво прервала ее Вайолет.
—Хорошо, солнышко. Позвони в любое время. Мы любим тебя. Папа передает привет.
—Я тоже вас очень люблю. Очень-очень.
Она медленно положила тяжелую трубку на рычаги, ощущая странную смесь эйфории и опустошенности. Подойдя к Калидасу, она прошептала:
—Я чуть не проговорилась. Хотела рассказать все...
Он мягко, по-дружески, положил руку ей на плечо. Его прикосновение было теплым и успокаивающим.
—Все в порядке. Ничего страшного не случилось. Осталось совсем немного. Когда они приедут, ты сможешь рассказать им все лично, показать им их новый дом, их новую жизнь. Это будет лучше любой телефонной беседы.
Вернувшись к Саре и доев, Калидас коротко кивнул одному из слуг. Вскоре у парадного подъезда, пыхтя, замер темно-бордовый «Амбассадор».
Дорога до поместья Виджрантх заняла не больше двадцати минут. Улицы Калькутты встречали их привычной какофонией звуков: звонками велосипедных рикш, рожками переполненных автобусов, криками уличных торговцев. Когда машина плавно свернула с шумной улицы и подъехала к знакомым, покрытым патиной времени, воротам с новым гербом Виджрантх, Вайолет почувствовала, как сердце забилось с новой силой. Каждый раз, возвращаясь сюда, она ощущала странную, щемящую смесь трепета, боли и глубочайшей принадлежности.
У порога, на отполированном временем и ногами предков камне крыльца, их уже ждал знакомый мужчина в запыленной рабочей рубашке и простых брюках. Это был главный прораб. В руках он держал потрепанный планшет с чертежами.