Калидас задумался, затем медленно кивнул.
—Ее присутствие может помочь. Я поговорю с Амбикой. А ты... попробуй поспи. Хотя бы немного.
Он задержался еще на мгновение, его большой палец нежно провел по ее ладони, прежде чем он отпустил ее руку и поднялся. Он выключил лампу, и комната погрузилась в предрассветный полумрак. Дверь закрылась, оставив Вайолет наедине с гулкой тишиной внутри.
«ЦЕНА ПРАВДЫ»
После ухода Калидаса Вайолет не смогла уснуть. Предрассветная мгла за окном медленно отступала, уступая место мягкому персиковому свету, но внутри нее царила иная ночь — беззвездная и безвоздушная. Она последовала совету Амбики — не бороться с пустотой, а прислушаться к ней. Устроившись в позе лотоса на ковре, она закрыла глаза и попыталась медитировать.
Это было невыносимо трудно. Раньше ее медитации напоминали попытку усмирить бушующий океан. Теперь же она сидела на берегу абсолютно гладкого, безжизненного озера. Она вслушивалась в тишину, пытаясь разглядеть в ней хоть что-то — отзвук, тень, намек. Но внутри была только ровная, безэховая пустота, густая, как смола, и холодная, как глубинный лед.
«Он созревает», — напомнила она себе, чувствуя, как знакомая паника снова подступает к горлу, сжимая его стальным обручем. Она представила тот самый лотос, плотно сжатый бутон, копящий силу где-то в самых потаенных глубинах ее существа. «Цвети, — мысленно приказала она ему, вкладывая в эту просьбу всю свою волю. — Пожалуйста, цвети для меня. Я готова».
В дверь постучали. Вошла служанка с подносом — на нем стоял только высокий стакан с мутноватой водой с лимоном и несколькими листиками мяты.
—Госпожа Амбика велела передать, что это все, что вам можно до вечера, мемсахиб. Для очищения духа и тела.
Вайолет поблагодарила и сделала глоток. Вода была кислой и свежей, она обожгла пустой желудок, и легкое головокружение тут же накатило на нее. Но вместе с физическим дискомфортом пришло и странное ощущение легкости, прозрачности, как будто ее тело становилось менее плотным, менее материальным, готовясь пропустить через себя нечто большее.
Около полудня в дверь с характерным стремительным стуком вошла Сарасвати. Она была одета не в свои привычные дорогие наряды, а в простое хлопковое сари нежного голубого цвета, и выглядела необычно серьезной, собранной. Ее глаза, лишенные привычной насмешливой искорки, внимательно изучали Вайолет.
— Меня вызвали по тревоге, — заявила она, без лишних предисловий опускаясь на край кровати. — Калидас в двух словах объяснил ситуацию. Ужасный план. Опасный до умопомрачения. И я полностью за. — Она положила свою руку поверх руки Вайолет. — Итак, рассказывай. Что чувствует "созревающий дар"? На что похожа эта... тишина?
Вайолет с благодарностью ухватилась за эту возможность говорить с кем-то, кто не смотрел на нее с благоговейным ужасом или холодным стратегическим расчетом.
—Это как... лишиться одного из чувств, — объяснила она, с трудом подбирая слова. — Представь, что ты внезапно перестала ощущать запахи. Ты знаешь, что роза пахнет, помнишь этот аромат, но не чувствуешь его. Мир становится плоским, пресным. И от этого... страшно. Раньше я ощущала мир объемнее, многограннее. Теперь он плоский. Тихий. И эта тишина давит.
— Хм, — Сара внимательно ее выслушала, ее взгляд стал аналитическим. — А ты не пробовала... не медитировать на это? Может, нужно отвлечься? Я, например, когда готовлюсь к сложным экзаменам, не могу сутками сидеть над книгами. Мозгу нужна перезагрузка. Давай сыграем в карты?
Идея показалась Вайолет абсурдной и гениальной одновременно. Они уселись на пол, и Сара научила ее простой индийской карточной игре. Сначала Вайолет механически переставляла карты, ее пальцы были деревянными, а мысли продолжали цепляться за внутреннюю пустоту. Но постепенно азарт Сары, ее едкие шутки, театральные вздохи при проигрыше и торжествующие возгласы при победе сделали свое дело. Уголки губ Вайолет дрогнули, а потом она и вовсе рассмеялась — коротким, срывающимся, но искренним смехом. На полчаса она забыла о пустоте, о Совете, о предстоящем ритуале.
— Видишь? — Сара с удовлетворением собрала карты. — Ты не только сосуд для какого-то дара, Вай. Ты — Вайолет. Со своим характером, своей улыбкой, своей волей. И иногда тебе нужно просто быть Вайолет, а не последней Виджрантх, не носительницей проклятия или благословения. Просто человеком.