В особняке их встретила вся семья Роев. Рея бросилась к ним первой, ее лицо было испещрено новыми морщинами тревоги, а в некогда идеальной прическе виднелась прядь седых волос, которой не было утром.
—Дитя мое! — она схватила руку Вайолет, ощупывая ее, как будто проверяя, цела ли та.
Киан стоял чуть поодаль, его обычная каменная маска дала трещину — в глазах читалось нескрываемое облегчение. Лакшми прижималась к отцу, ее большие глаза были полны страха, но родители, видимо, просили ее молчать, и она лишь беззвучно смотрела на Вайолет.
Амбика, взяв на себя командование, лаконично объяснила ситуацию.
—Все кончено. Она прошла испытание. Сейчас ей нужны покой и простая еда.
Вайолет, все еще двигаясь как автомат, позволила служанке проводить себя в столовую. Она опустилась на стул, чувствуя, как ее тело дрожит от перенапряжения.
Перед ней поставили простую, почти аскетичную еду — отварной рис, желтый дал, тушеные овощи без специй. Она ела медленно, механически, почти не ощущая вкуса. Но с каждым глотком она чувствовала, как тепло пищи растекается по ее изможденному телу, возвращая его из мира теней в мир живых. Калидас и Сарасвати сели рядом, не притрагиваясь к еде. Они просто молча наблюдали за ней, их взгляды были полны такой смеси облегчения, усталости и трепета, что у Вайолет снова выступили слезы на глазах, но на этот раз — от благодарности. Она доела все до последней крошки, чувствуя, как физическая сила понемногу возвращается, отодвигая на второй план душевное опустошение.
— Теперь — сон, — Амбика положила руку ей на плечо, и ее прикосновение было одновременно мягким и не допускающим возражений. — Только сон. Никаких мыслей. Никаких воспоминаний. Просто покой.
Вайолет не помнила, как дошла до своей комнаты. Последнее, что она ощутила, — это упругость матраса под спиной и прохладу шелковых простынь. Ее сознание отключилось, провалилось в бездну, но на этот раз — не в хаос, а в объятия целительной тьмы небытия.
И тогда ей приснился сон.
Не видение. Не поток чужих жизней. А ее собственный, ясный, спокойный, прекрасный сон.
Она стояла в саду поместья Виджрантх, но сад был не заброшенным, а ухоженным и цветущим, каким он, должно быть, был при ее предках. Воздух был наполнен ароматом жасмина. Солнце светило мягко, золотя листву. Птицы пели, и их трели были самой прекрасной музыкой, которую она когда-либо слышала.
Под сенью огромного, могучего баньяна сидели двое — ее прапрабабушка Камала и прапрадед Рама. Они не были призраками или тенями. Они выглядели живыми, реальными. И они улыбались. Не улыбками скорби или укора, а светлыми, мирными улыбками. Камала подняла руку и жестом подозвала ее.
Вайолет подошла. Она не чувствовала ни боли, ни ужаса, ни тяжести прошлого. Лишь странное, всеобъемлющее чувство завершенности и покоя. Прошлое больше не тянуло ее в пропасть, не разрывало на части. Оно просто... было. Стало фундаментом, прочным основанием, на котором она теперь стояла.
Камала протянула руку и коснулась ее лба. Не было ни вспышек света, ни голосов, ни обрывков видений. Лишь тихое, теплое, безмерно нежное ощущение благословения. Ощущение передачи эстафеты.
«Ты справилась, хозяйка», — прошептал ветер, игравший в листьях баньяна. И это был не голос извне, а знание, рожденное в самой ее душе.
И Вайолет спала. Спала глубоким, безмятежным, исцеляющим сном, без кошмаров, без голосов, без страха. Ее дыхание было ровным и спокойным, лицо — расслабленным, на губах играла едва заметная, но самая настоящая улыбка.
За дверью, тихо приоткрыв ее, стоял Калидас. Он проводил Сару и вернулся, не в силах уснуть. Увидев ее мирно спящей, он тихо, с непередаваемым облегчением, выдохнул. Его собственная битва была окончена. Испытание было пройдено. Из огня прошлого и хаоса видений родилась новая Виджрантх — не испуганная девчонка, бегущая от своей судьбы, а настоящая Провидица, Владычица своего дара, готовая встретить свое будущее.
Завтра должен был состояться Совет.
«РАЗОМКНУТЫЙ КРУГ»
Первый луч солнца, пробившийся сквозь резные ставни, разбудил Вайолет. Не резко, а мягко, как прикосновение. Она лежала несколько минут, прислушиваясь к непривычной тишине внутри себя. Та самая пустота, что мучила её всего сутки назад, теперь была спокойным, глубоким озером, отражающим ясное небо её воли. Она могла заглянуть в его глубины, если хотела, но теперь это был её сознательный выбор. Полный, абсолютный контроль.