Встав с постели, она подошла к массивному шкафу из дерева. Её пальцы скользнули по привычным хлопковым сари, но сегодня требовалось нечто иное. Нечто, что говорило бы само за себя, прежде чем она произнесет первое слово.
В глубине шкафа, бережно завернутое в муслин, висело одно-единственное сари, переданное ей Амбикой. «Носи, когда будешь готова предъявить свои права миру», — было написано в записке, приколотой наряду. Двухцветный шелк цвета ночного неба — глубокий сапфирово-синий, и цвета утреннего аметиста — нежный сиреневый, оттенки, которые она инстинктивно, на клеточном уровне, узнала как цвета своего рода. Ткань была расшита причудливой серебряной нитью, воссоздающей узор из трех лотосов, а по краю мерцали вшитые мелкие аметисты, перекликающиеся с кулоном на её груди.
Она надела его с помощью служанки, чувствуя, как тяжелый шелк ложится на плечи не бременем, а облачением наследия и власти. Причесав волосы, она намеренно не стала собирать их в причёску. Рыжие волосы, её отличительная черта в обществе с традиционно темными волосами, остались распущенными, свободно спадая на плечи, как и её дар — более не скрытый, не сдерживаемый, а принятый и управляемый.
В гостиной её ждала Сарасвати. И Вайолет ахнула. Её подруга стояла в изысканном сиреневом сари из шелка-сырца, чуть более темного, насыщенного оттенка, чем её собственное, с тонким серебряным орнаментом по краю.
— Ни слова, — Сара подняла руку, предупреждая вопрос, и её глаза смеялись, хотя всё её существо излучало собранность и решимость. — Если я буду представлять тебя на Совете, я должна выглядеть соответственно. Пусть все видят, какого цвета моя преданность. Сиреневый — цвет истины, которую мы сегодня раскроем.
В этот момент в комнату стремительно вошёл Шант. Его взгляд, скользнув с сиреневого наряда жены на такой же осознанно выбранный образ Вайолет, выразил мгновенное, ошеломлённое неодобрение. Его обычно невозмутимое, аристократичное лицо исказилось.
— Сарасвати, — его голос был тихим, но резким, как удар хлыста. — Мы не обсуждали этого. Ты не можешь просто так, без консультации с семьей, публично встать на сторону... неизвестно кого. Это безрассудство, бросающее тень на всех Дешпанде!
Она повернулась к мужу. В её осанке, в блеске глаз не было и тени прежней легкомысленной светской львицы.
—Я прекрасно понимаю, что делаю, Шант, — её голос был холоден и тверд. — Хоть я и вышла замуж за будущего главу рода Дешпанде, это не значит, что мой род или моя совесть должны подчиниться вашей осторожности. Я встаю на сторону правды. И если ты не видишь разницы между «неизвестно кем» и последней наследницей древнейшего рода, оскорблённого нашими... уважаемыми соседями, — она сделала язвительное ударение на слове, — то это твоя проблема. Моя же позиция неизменна. Я буду официально представлять Вайолет Виджрантх на Совете.
Мужчина замер, его взгляд метался между решительным, непоколебимым лицом жены и спокойной, но излучающей невероятную силу фигурой Вайолет. Он что-то хотел сказать, его челюсть напряглась, но, встретившись взглядом с Вайолет, он лишь резко, почти с яростью, выдохнул и, развернувшись, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Его молчание было красноречивее любых слов — он не одобрял, но и не станет открыто мешать.
— Прости за эту сцену, — Сарасвати покачала головой, но в её глазах не было сожаления.
—Ты так и не рассказала, что же ты увидела в тех видениях, Вайолет, — резко, почти требовательно, сменила она тему. — Приезжай вместе с Калидасом в поместье Дешпанде после Совета. Мы должны поговорить. В спокойной обстановке.
— Разве у вас не кипит работа, как у Роев? — удивилась Вайолет.
— Еще как кипит... — Сара усмехнулась. — Но все офисы управления у нас расположены прямо в полях и садах, чтобы быть ближе к земле и производству. Поэтому в главном поместье я чаще всего нахожусь одна, или все занимаются своими делами в кабинетах.
Дверь снова открылась, и на пороге появился Калидас. Увидев Вайолет в сиренево-сапфировом сари, он застыл как вкопанный. Дыхание его на мгновение прервалось. В его глазах, обычно таких сдержанных, вспыхнуло что-то горячее, гордое и безмерно нежное одновременно. Он видел перед собой настоящую Владычицу, готовую с холодной ясностью пойти на свою первую великую битву.