—Госпожа Виджрантх, госпожа Варма, — его голос прозвучал почтительно, но с новой, глубокой нотой уважения. — Пришло время. Совет ждёт.
Центральная гостиная особняка Роев, обычно уютная и семейная, преобразилась. Массивный круглый стол из чёрного дерева, за которым веками решались судьбы магических родов Калькутты, сиял тщательной полировкой, отражая серьёзность момента. Воздух был густым от напряжения и старой магии.
За столом, соблюдая вековой протокол, заняли места представители:
· Род Рой: Киан — глава семьи, и Калидас — наследник.
· Род Майяджи: Мохан — глава семьи, его лицо было красно от сдерживаемого гнева, и Аян, сидевший с каменным, ничего не выражающим лицом, но с белыми от напряжения костяшками пальцев.
· Род Дешпанде: пожилой, седовласый Господин Дешпанде и его внук, Шант, всё ещё не скрывавший недовольства.
· Род Варма: Глава рода, властная Нила Варма, тетя Сары, с лицом, вырезанным из гранита, и её дочь, юная Ганга, с любопытством разглядывавшая Вайолет.
Когда Вайолет и Сарасвати вошли в зал, присутствующие встали — дань уважения к созывающей стороне и формальный жест приветствия. Шант Дешпанде сделал это с явной неохотой. Нила Варма, увидев племянницу в сиреневом, подняла одну удивленную бровь, но промолчала. Сарасвати заняла место по левую руку от Вайолет как её официальный представитель и свидетель. Калидас сел справа, рядом с отцом.
— Прошу всех садиться, — Киан Рой, исполняющий роль арбитра, открыл Совет. Его голос был ровным и властным. — Сегодня мы собрались, чтобы выслушать доводы и вынести решение относительно законных прав на владение рудниками, исторически принадлежавшими роду Виджрантх, и о признании прав госпожи Вайолет Виджрантх как единственной наследницы.
Не дожидаясь формального приглашения к речи, Мохан Майяджи немедленно перешёл в наступление, вскочив с места.
—Я требую объяснений! — его голос громыхнул, нарушая спокойную атмосферу. — На каком основании нас, уважаемых и законных владельцев этих земель на протяжении столетия, позвали сюда, чтобы выслушивать нелепые претензии? Как эта... девочка, — он презрительно ткнул пальцем в сторону Вайолет, — может предъявлять права на рудники? Где доказательства её родства? Любой проходимец может совершить обряд с куском стекла! Но земля, настоящая земля Калькутты, её не признала! Где её печать? Где знак?
И тогда поднялась Вайолет. Её движение было плавным и полным неоспоримого достоинства. Её голос, когда она заговорила, был чистым, звучным и заполнил комнату без малейшего усилия, заглушая эхо криков Мохана.
—Доказательства, — произнесла она, глядя прямо на Мохана, — будут предоставлены. И они будут неоспоримы.
Она жестом пригласила к действию Сарасвати. Та, с холодной точностью учёного и с абсолютной уверенностью, разложила на столе перед каждым из присутствующих комплект документов. Во-первых, увеличенную копию старинной карты с чётко отмеченным разломом. Во-вторых, прозрачные контейнеры с образцами породы — те самые аметисты, что слабо пульсировали внутренним сиреневым светом даже при дневном освещении. И, наконец, заключения трёх независимых геологов, подтверждающих аномальную природу и абсолютно свежее, неестественно быстрое образование жилы.
— Как вы можете видеть, — голос Сарасвати был чёток и ясен, — геологические данные однозначно свидетельствуют...
—ЭТО СМЕХОТВОРНО! — Мохан Майяджи, не дав ей закончить, в ярости ударил кулаком по столу, заставив звякнуть стеклянные контейнеры. — Поддельные карты! Камни, которые могли быть найдены где угодно и «озарены» дешёвыми фокусами! Это гнусная попытка украсть наши законные, кровные владения с помощью цирковых трюков! Вы, Рои, опустились так низко, что водите за нос всех нас с помощью какой-то иностранной авантюристки!
В комнате повисла напряжённая, гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Все взгляды были прикованы к Вайолет. Она стояла неподвижно, и её сиренево-синее сари в лучах солнца казалось единственным живым, ярким пятном во внезапно потускневшем, наполненном ложью мире. Она медленно обвела взглядом всех присутствующих — увидела холодную маску Нилы, вопросительный взгляд старика Дешпанде, напряжённое лицо Шанта, и наконец её взгляд, тяжёлый и всевидящий, снова остановился на Мохане.