После ухода всех семей, в поместье Роев воцарилась непривычная тишина. На часах пробило девять вечера. Вайолет сидела в своей комнате, уставившись в потухающий камин. Эйфория от победы растворялась, уступая место горькому осадку и сомнениям. Что она сделала не так? Почему не смогла показать самое главное?
В ее комнату, не постучав, вошел Калидас. Его лицо было серьезным.
— Вайолет, что на тебя нашло там, в конце? — спросил он без предисловий, садясь в кресло напротив. — Я не мог говорить с тобой открыто при всех. Твои прямые обвинения... Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы это замять. Нила Варма, как ни странно, помогла, сославшись на отсутствие доказательств, но ее поддержка не бесплатна. Что же ты такое увидела во время ритуала «Зова Предков», что убедило тебя в их вине настолько?
— Калидас, это... это очень сложно описать словами, — она обхватила колени руками, глядя на пламя. — Я не просто «увидела» это. Я пережила. Я чувствовала холодную воду, слышала крики, видела, как мой предок, Камала Виджрантх, отдает кулон Анилу Майяджи... а потом... корабль... волны... Я видела, как моя прабабушка, тогда еще девочка, чудом спаслась и оказалась в Лондоне. И да, все было подстроено Майяджи. И я почти уверена, что они продолжают это делать. Не убийства, нет. Но что-то темное, какое-то предательство длиною в век.
— Вайолет, ты же понимаешь, насколько это серьезное обвинение? — Калидас провел рукой по лицу. — Просто так, на основе твоих видений, какими бы реальными они ни казались тебе, мы ничего не докажем. Многие в Совете до сих пор воспринимают твой дар как нечто незначительное, если не сказать больше. Нам нужны настоящие, осязаемые доказательства. Письма, признания, артефакты.
— Мы их достанем, — с внезапной решимостью сказала Вайолет. — Когда достроят мое поместье, когда я получу полный доступ ко всем архивам... Но мне кажется, ждать мы не можем. Нужно действовать сейчас, пока Майяджи оправляются от удара и не опередили нас. Но так, чтобы об этом не знал никто, кроме нас.
— Согласен, — кивнул Калидас, его глаза загорелись привычным огнем стратега. — Первым делом нужно поговорить с Аяном. Он что-то знает. Я видел, как он смотрел на тебя. Это не взгляд врага. Это взгляд человека, который боится. Но как его допросить, если последнее время он ни на шаг не отходит от отца?
— Завтра, — сказала Вайолет, строя план в голове. — Завтра утром нужно позвать сюда Сару. Мы снова пойдем в ваш архив. Я обещала ей приехать в поместье Варма, но это может подождать. Нам нужно найти хоть какую-то зацепку, связывающую Майяджи с тем временем. А еще... — она замолчала, в ее глазах мелькнула тень. — А еще, Калидас, мне в голову пришла одна мысль. А что, если мой дар отказал не просто так? Что, если кто-то или что-то могло его... заглушить? На время?
Калидас замер, в его глазах читалось то же тревожное предположение.
—Это возможно?
—Не знаю, — честно призналась Вайолет. — Но Амбика когда-то говорила, что такие вещи в теории возможны. Особенно если используется мощный артефакт или ритуал. И это объясняет, почему Майяджи были так спокойны. Они были уверены, что я ничего не покажу.
Они сидели в тишине, и пламя в камине отбрасывало тревожные тени на стены. Победа в Совете была лишь первым шагом в самой опасной части их пути. И теперь они оба понимали — настоящая война только начинается. И вести ее придется не только силой дара, но и хитростью, тайной и умением находить скрытые улики, которые не смогут проигнорировать даже самые скептически настроенные члены Совета.
«ЩИТ И КИНЖАЛ»
После ухода Калидаса, Вайолет еще долго сидела у камина, вглядываясь в потухающие угли. Мысли путались, перебирая варианты, строя и отвергая планы. Лишь когда за окном начал заниматься рассвет, она с тяжестью поднялась и отправилась спать.
Сон, пришедший к ней той ночью, был неожиданно глубоким и безмятежным — без видений, без кошмаров, без шепотов прошлого. Снова ее сознание не металось в лабиринтах времени, а тело не сковывал знакомый ужас. Она просто спала, погруженная в целительную тишину, будто ее душа, истощенная битвой в Совете и тяжелым разговором, наконец позволила себе короткую передышку.
Утро застало ее отдохнувшей, с ясной, хоть и не до конца проснувшейся головой. Первые лучи солнца мягко золотили ее рыжие волосы, рассыпавшиеся по подушке. Вайолет потянулась, чувствуя непривычную легкость в мышцах. Победа, пусть и неполная, все же была победой. Она встала и, подойдя к окну, увидела просыпающийся сад поместья Роев. Жизнь продолжалась, и это придавало сил.