— Понятно... — тихо ответила Вайолет, сжимая руку подруги в знак поддержки. Ей было больно видеть Сару такой уязвимой, но сейчас было не время для жалости.
Час спустя они, вместе с Калидасом, снова спускались по узкой, пыльной лестнице в секретный архив Роев. Воздух здесь был спертым и пах старинной бумагой, воском и тайнами.
— Итак, — Сарасвати, смахнув пыль с массивного фолианта, разложила на столе свой блокнот и несколько цветных ручек. — Давайте систематизируем поиск. Я предлагаю разделить период с 1890 по 1920 год на десятилетия. Я займусь финансовыми отчетами и судебными исками.
— А я просмотрю личную переписку, — добавил Калидас, скептически просматривая пачку писем. — Хотя я уже сто раз перебирал эти бумаги. Если бы здесь было что-то важное, я бы заметил.
— Не обязательно, — возразила Вайолет, осторожно прикасаясь к пожелтевшему конверту. — Иногда самое важное скрывается в мелочах. В обороте фразы. В случайной пометке на полях.
Она закрыла глаза, пытаясь настроиться на едва уловимые вибрации прошлого. Из глубины сознания донесся смутный образ — чернильница, перо, дрожащая рука...
—Здесь что-то есть... — прошептала она. — Чувствую отголоски... Но они такие слабые.
— Может, попробуешь сосредоточиться на конкретном человеке? — предложил Калидас. — Том самом, который взял кулон у твоей прапрабабушки.
Вайолет кивнула и снова погрузилась в себя. Минуты тянулись медленно. Вдруг она вздрогнула.
—Вижу... темную комнату. Человек пишет письмо. Он... боится. Очень боится. — Она провела пальцами по бумаге. — Здесь была написана фраза... "Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать"...
— Это может быть чем угодно! — с разочарованием воскликнул Калидас. — Бизнес, переписка...
— Подожди, — вмешалась Сарасвати, внимательно изучая бухгалтерскую книгу. — Смотрите. В 1912 году, через месяц после гибели твоего рода, Майяджи внезапно погасили все свои долги. Огромную сумму. И сразу же начали скупать земли вокруг рудников.
— У них появились деньги, — медленно проговорила Вайолет. — Большие деньги. Откуда?
— Именно! — воскликнула Сара. — И смотрите дальше. В течение следующих пяти лет их состояние утроилось. Слишком быстро для честного бизнеса.
Калидас хмуро просматривал письма.
—Здесь есть переписка между нашим предком и Анилом Майяджи. Официальные письма — все в рамках приличий. Но... — он показал на одно из писем, — здесь на полях есть пометка другим почерком: "Осторожно. Змея в траве".
— Чей почерк? — встрепенулась Вайолет.
— Не знаю. Но определенно не Роя и не Майяджи.
Трио продолжало работать несколько часов, обмениваясь находками, строя догадки. Но чем дальше они продвигались, тем больше понимали: все это — лишь косвенные улики. Ничего, что можно было бы представить Совету как неопровержимое доказательство.
—Майяджи, — с раздражением произнесла Сарасвати, откидываясь на спинку стула. — Они были слишком умны, чтобы оставлять прямые улики.
— Может быть, в вашем поместье? — не унималась она. — Тот ваш секретный семейный архив. Там наверняка есть что-то! Настоящие улики! Мне кажется, рабочие уже должны заканчивать работу!
Убрав все на места и убедившись, что в кабинете Киана никого нет, они приготовились выйти через потайную дверь. Вайолет уже собиралась сделать шаг, как вдруг дверь в кабинет снаружи распахнулась, и на пороге появился сам хозяин. Калидас, действуя на рефлексах, резко захлопнул потайную дверь прямо перед носом у Вайолет.
За дверью Вайолет и Сара замерли, прижавшись к холодной каменной стене. Сердце Вайолет бешено колотилось, и она была уверена, что его стук слышен по всему архиву. Сара сжала ее руку так сильно, что кости затрещали.
— Здравствуй, отец, — нервно произнес Калидас, блокируя собой проход. — Я не ожидал тебя здесь.
— Калидас, — голос Киана прозвучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь. — Что ты здесь делаешь? И почему дверь в архив открыта?
— Я... проверял вентиляцию. В последнее время здесь стало душно, документы могут пострадать.
Киан медленно прошелся по кабинету, его шаги гулко отдавались в тишине.