Она посмотрела на друзей, переводя взгляд с одного на другого.
—А вы двое будете вести настоящее расследование. Тайно. Под прикрытием помощи мне в хозяйственных делах. Калидас, ты можешь под этим предлогом ездить по поставщикам, опрашивать старых служащих, которые могли что-то слышать или помнить. Сара, ты — мой официальный представитель, у тебя, несмотря ни на что, все еще есть доступ во многие места. Ищите. Пока Майяджи наблюдают за мной, смотрят, как я играю во «владелицу рудников», вы будете искать настоящие, железные доказательства. Мы разделим роли. Я буду открытым щитом, а вы — скрытым кинжалом.
Калидас медленно кивнул, в его глазах читалось одобрение.
—Умно. Очень умно. Они будут следить за тобой, ожидая продолжения атаки, а мы будем действовать из тени.
— Да, — Сарасвати улыбнулась, и в ее улыбке было что-то хищное. — Пока они наблюдают за правой рукой, левая нанесет удар.
Они молча обменялись взглядами. Битва перемещалась из залов заседаний и пыльных архивов в тишину кабинетов, в случайные разговоры, в тень отвлекающих маневров. Вайолет добровольно отступала на второй план, в зону видимости и потенциальной опасности, чтобы ее друзья, действуя из тени, могли в нужный момент нанести решающий удар.
«ИГРА В ЧЕТЫРЕ РУКИ»
Последние лучи заходящего солнца золотили фасад поместья Роев, когда Сарасвати готовилась к отъезду. Ее уход был обставлен с тщательно продуманной театральностью.
— Непременно покажи мне те эскизы, когда я вернусь! — громко, с легкой, наигранной томностью в голосе говорила Вайолет, провожая подругу до машины. — А то я просто с ума сойду от любопытства, выбирая новые фасоны!
— Обещаю, дорогая! — так же звонко и неестественно парировала Сарасвати, укладывая на сиденье папку с якобы образцами тканей. — Мы же должны произвести фурор в новом сезоне! Непременно обсудим все завтра!
Они обменялись воздушными поцелуями, и Вайолет еще некоторое время махала рукой удаляющемуся автомобилю, сохраняя на лице беззаботную улыбку. Но как только машина свернула за ворота и скрылась из виду, ее улыбка растаяла, словно ее и не было. Плечи напряглись, а во взгляде, который она перевела на Калидаса, стоявшего рядом, читалась усталая серьезность.
Он молча кивнул, его собственное лицо было невозмутимым и сосредоточенным. Ни слова не говоря, они развернулись и быстрыми шагами направились обратно в дом. Дверь с мягким, но весомым стуком закрылась за ними, отсекая внешний мир и его потенциальные уши.
Калидас провел ее в одну из дальних гостиных, расположенную в самом сердце поместья. Комната была просторной, но уютной, лишенной вычурной роскоши. Воздух здесь пах старым деревом, хорошей кожей и едва уловимыми нотами табака и чернил. Потертый, но качественный кожаный диван стоял у стены, заваленной книгами. Массивный дубовый стол был заставлен развернутыми картами, свитками с чертежами и стопками документов.
— Это мое убежище, — тихо произнес Калидас, зажигая настольную лампу, которая отбросила теплый круг света на карту. — Здесь меня никто не беспокоит.
Вайолет провела рукой по шероховатой поверхности стола, чувствуя под пальцами выемки и царапины.
—Уютно, — заметила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная теплота. — По-настоящему. Чувствуется, что здесь работают, а не просто позируют.
Калидас на мгновение задержал на ней взгляд, и в его обычно строгих глазах мелькнуло что-то мягкое.
—Здесь я могу быть собой. Без масок.
Он развернул на столе самую подробную карту окрестностей Калькутты, на которой его уверенной рукой были отмечены границы владений, в том числе и недавно возвращенные рудники Виджрантх.
—Итак, — его палец лег на карту. — Начинаем нашу партию. Ты — наш блестящий ферзь на доске. Ясная, заметная, вызывающая восхищение и... отвлекающая внимание. А мы с Сарой — наши тихие кони, которые будут ходить окольными путями.
Они просидели над картами и документами до глубокой ночи. Лампа отбрасывала длинные тени, а за окном давно погасли последние огни. Вайолет, к собственному удивлению, с головой погрузилась в изучение сухих отчетов о добыче, сложных схем вентиляции шахт и запутанных контрактов с поставщиками. Она задавала вопросы — умные, цепкие, показывающие неожиданную глубину понимания. Калидас терпеливо объяснял, его голос был ровным и спокойным, и Вайолет ловила себя на том, что слушает не только слова, но и его низкий, уверенный тембр.