Временами их пальцы случайно соприкасались над картой, и Вайолет чувствовала, как по ее руке пробегает легкая дрожь. Она украдкой наблюдала за ним: за тем, как он хмурит брови, вникая в цифры, как проводит рукой по волосам, размышляя, как его губы складываются в тонкую линию концентрации. Он был другим.
— Смотри, — сказала она, водя пальцем по столбцу цифр в отчете Майяджи. Ее голос звучал взволнованно. — Они не просто воры. Они... варвары. Смотри, эта жила почти полностью истощена за какие-то двадцать лет. А здесь, на старой карте моего прадеда, указана нетронутая ветка. Они даже не пытались искать, развивать. Они просто выкачивали, как вампиры.
Калидас склонился над картой, его плечо почти касалось ее плеча. От него пахло древесиной и чем-то еще, сугубо мужским.
—Это наша сильная карта, — кивнул он. — Твои встречи с геологами, разговоры о «возрождении наследия», инвестиции в новые технологии... Все это будет выглядеть абсолютно естественно и отлично объяснит твою активность.
Они выстроили план по часам. Завтра же Вайолет начнет свою роль: визит к старому управляющему, которого Майяджи оставили на месте для видимости, тщательное изучение кадров, заказ независимых геологических экспертиз. Все громко, демонстративно, на публику.
— А мы с Сарой, — Калидас отложил карандаш и откинулся на спинку стула, — займемся Аяном. Он — треснувшая броня в их доспехах. Я видел его глаза. Это не просто высокомерие. Это страх. Нам нужно найти его источник.
Вайолет посмотрела на него, и во взгляде ее читалась неподдельная тревога.
—Будьте осторожны, — тихо попросила она. — Если он и вправду знает что-то важное... его отец не станет его защищать. Мохан пожертвует им без колебаний.
Калидас встретился с ней взглядом, и его выражение смягчилось.
—Мы будем осторожны, как тени, — пообещал он. — Я не позволю ничему случиться с Сарой. И... с тобой.
Когда Вайолет наконец добралась до своей комнаты, физическая усталость валила с ног, но ум был по-прежнему полон цифр, карт и тревожных мыслей об Аяне. Она рухнула на кровать, даже не снимая сари, чувствуя, как тяжелый шелк давит на плечи.
Но сон, пришедший к ней, стал глотком свежего воздуха. Ей снилась Калькутта — не город тайн и заговоров, а город солнца, красок и жизни. Она бродила по шумному базару, и ее рука лежала в чьей-то сильной, надежной ладони. Лица она не видела, но чувствовала исходящее от него спокойствие и защиту. Она смеялась, торговалась с торговцами за спелые манго, вдыхала ароматы специй и цветов и чувствовала себя не чужой, не гостьей, а частью этого места. Это было чувство принадлежности
Утро застало ее отдохнувшей и собранной. Она надела еще одно деловое сари — на этот раз глубокого изумрудного цвета, подчеркивавшего цвет ее глаз, — и убрала волосы в строгий, безупречный узел. В зеркале на нее смотрела уверенная в себе женщина, готовая принять вызов.
Не успела она допить свой утренний чай, как во дворе послышался сдержанный рокот мотора. На этот раз Сарасвати приехала на неброском автомобиле, без лишнего внимания. Ее лицо было лишено привычной светской легкости, в руках она сжимала плотный кожаный портфель.
— Ну что, господа стратеги? — произнесла она, входя в гостиную, где их уже ждали Вайолет и Калидас. — Я вся внимание. Готова к боевому заданию.
Калидас, оценивающе окинув ее взглядом с ног до головы, не удержался от комментария:
—И ты решила предстать перед нами в таком амплуа? Деловая акула?
На Сарасвати были идеально сидящие темные брюки, белая рубашка строгого кроя и пиджак. Она выглядела собранной и опасной.
— Ты похожа на серьезную бизнес-леди, — с одобрением улыбнулась Вайолет.
— Я уже заказала себе новый гардероб из приличных сари, — фыркнула Сара, поправляя манжет. — А пока они не пришли, я не вижу причин отказываться от парижского шика. Это, между прочим, последний писк моды. Но хватит о моем безупречном вкусе. Давайте уже займемся делом.
Калидас и Вайолет обменялись коротким, почти незаметным взглядом, полным взаимопонимания, и приступили к делу.