Сарасвати, дав им эту минуту, тем временем с профессиональным, но потрясенным видом осматривала помещение.
—Это невероятно, — прошептала она, проводя пальцем по столешнице и оставляя на пыли четкую полосу. — Все систематизировано, все сохранено с... с почти религиозным трепетом.
Эйфория длилась недолго. Громкий скрип двери наверху напомнил им, что время — их враг. Они принялись за работу с лихорадочной решимостью. Калидас, используя свой нож и грубую силу, вскрывал запертые шкафы. Сара, с присущей ей дотошностью и аналитическим складом ума, погрузилась в изучение финансовых отчетов и деловых бумаг. А Вайолет, закрыв глаза, проводила ладонями по стопкам документов, позволяя своему дару течь свободно, вылавливая из потока времени обрывки эмоций, шепоты, отголоски тех страшных дней.
Шли минуты, складываясь в час, а затем и в два. Их первоначальный запал начал угасать, сменяясь горьким разочарованием. Они находили многое — старые контракты на поставку аметистов, учтивые деловые письма, отчеты о добыче, но ничего, что можно было бы с уверенностью назвать неопровержимым доказательством преднамеренного предательства Майяджи. Отчаяние, холодное и безжалостное, снова начало сжимать их глотки.
Именно Сара, уже почти готовая опустить руки, с раздражением дернула заклинивший ящик в самом дальнем шкафу. Дерево с скрипом поддалось, и она вытащила оттуда массивный, обтянутый потертой кожей фолиант. На обложке была вытеснена золотом полустертая, но все еще читаемая надпись: «Судовой журнал. "Спящий Лотос"».
— Ребята, — ее голос дрожал. — Смотрите.
Они собрались вокруг стола, зажигая дополнительные свечи, чтобы разогнать сгущавшийся мрак. Сара, затаив дыхание, осторожно открыла хрупкие, пожелтевшие страницы. Журнал был написан убористым, аккуратным почерком капитана, но на полях, другим, более нервным и торопливым почерком, были сделаны пометки. Они излагали приказы, отданные Анилом Майяджи — изменить курс на более опасный, проигнорировать штормовые предупреждения, загрузить определенные, нарочито плохо закрепленные грузы. Все было изложено запутанно, с использованием морского жаргона и двусмысленных намеков.
— Боги, — прошептал Калидас, вчитываясь в строчки. Его лицо стало бледным. — Это же... это пошаговая инструкция по организации кораблекрушения. Замаскированная, но... для опытного взгляда...
— Они не поняли, — вдруг осознала Вайолет, ее глаза расширились от ужасающего прозрения. — Мои предки... они были торговцами, а не моряками. Они читали эти пометки и видели в них лишь странные, но, возможно, оправданные указания капитану, связанные с каким-то их тайным грузом или особым маршрутом. Они доверяли Майяджи. Они не могли даже представить, что их деловой партнер, их друг... — ее голос сорвался.
Их открытия посыпались одно за другим, как из рога изобилия:
1. Карта с маршрутом «Спящего Лотоса», где одним цветом был проложен безопасный путь, а другим, почти неотличимым, — тот самый, что вел к гибели. Карта была намеренно сделана запутанной, с массой мелких, отвлекающих деталей.
2. Личный дневник Камалы Виджрантх с последними записями. Вайолет вслух зачитала дрожащим голосом: "2 октября. Анил настаивает на срочной отправке именно на "Спящем Лотосе". Говорит, что медленные действия вызовут подозрения у других семей и могут сорвать сделку. Его глаза... в них что-то не так. Я показала эти странные пометки в журнале Раме. Он говорит, что я слишком мнительна, что Анил знает свое дело. Я думаю он прав!"
3. И наконец, проект соглашения о браке между младшей дочерью Виджрантх и старшим сыном Роев. Документ, полный надежд на объединение семей, на светлое будущее.
При виде последнего Вайолет невольно покраснела и опустила глаза. Сара, заметив это, наклонилась к ней и шепнула с легкой, снимающей напряжение ухмылкой:
—Ну что, похоже, кое-чья судьба была прописана чернилами еще нашими прабабушками. Договор скреплен печатями, ничего не попишешь.
— Сара, хватит, — прошептала в ответ Вайолет, но на ее губах дрогнула смущенная улыбка. Ее взгляд на мгновение встретился с взглядом Калидаса, и она увидела, как в его глазах мелькнула искорка чего-то теплого и глубокого, прежде чем он снова нахмурился и вернулся к документам.
Они собрали все улики в старый, но прочный кожаный портфель, найденный в одном из шкафов. Доказательства их вековой правоты, тяжелые и неоспоримые, были теперь у них в руках. Усталые, изможденные, но окрыленные чувством выполненного долга, они уже собирались подниматься наверх, как вдруг...