— Они ошиблись, — тихо, но с непоколебимой уверенностью, которая прозвучала громче любого крика, сказала Вайолет. Она подошла к его столу, ее пальцы легли на холодное, отполированное до зеркального блеска дерево. — Они не предотвратили битву. Они лишь отложили ее на сто лет. И посеяли семена той самой ненависти, недоверия и трусости, которые проросли сегодня, здесь, между нами. Правду нельзя вечно держать в заточении, господин Рой. Рано или поздно она находит выход. Как нашла его я. Как нашел ее этот архив. Вы пытаетесь запирать дверь, за которой уже бушует пожар.
Они стояли по разные стороны стола — юная Владычица, несущая в себе огонь отмщения и болезненного обновления, и старый патриарх, десятилетия скреплявший шаткое, гнилое здание компромисса.
Киан долго смотрел на нее, и в глубине его усталых, потухших глаз что-то дрогнуло. Он видел в ней не просто взбалмошную девочку, не наследницу, требующую своего. Он видел воплощение самой Судьбы, неумолимой и очищающей, капризной и милосердной. Он видел будущее, которое больше не мог и, о ужас, уже не хотел сдерживать силой старых, прогнивших договоренностей.
Старший Рой тяжело, с хрипом выдохнул, и его плечи, всегда такие прямые и несущие бремя власти, сгорбились, окончательно сломленные под невидимой тяжестью.
—Хорошо, — прошептал он, и это слово прозвучало как капитуляция. — Завтра... я созову Совет.
Выйдя из кабинета Киана, они замерли в коридоре, словно вынырнув из густого тумана. Воздух, наполненный пылью архива и тяжестью принятого решения, все еще жёг лёгкие.
Вайолет прислонилась к прохладной стене, чувствуя, как дрожь окончательно отпускает её тело.
—Боги... Какая ночь...
— Ещё та, — Сара бессильно опустила драгоценный портфель на резной столик.
Вайолет внимательно посмотрела на подругу — на тени под глазами, на нервно подрагивающие пальцы. Мысль о том, что та поедет в свой холодный дом, стала невыносимой.
—Останься, Сара. Здесь. Уже поздно, а завтра... завтра всё решится.
Не дав себе времени на сомнения, она из последних сил понеслась в золотую гостиную и набрала номер. Трубку подняли мгновенно.
—Госпожа Виджрантх, — голос Шанта был обжигающе холоден. — Надеюсь, вы сообщаете о возвращении жены?
— Нет, — твёрдо парировала Вайолет. — Сарасвати остаётся здесь как моя почётная гостья. Завтра Совет, и ей нужно быть рядом. Я не позволю, чтобы моя подруга терялась в ночи. Спокойной ночи.
Она положила трубку, не слушая возражений. К этому моменту Сарасвати и Калидас догнав ее, ошеломлённо стояли в дверях. В глазах Сары читались облегчение и трепет.
—Ты только что бросила трубку Шанту Дешпанде...
— Он уже сказал сегодня достаточно, — Вайолет выдохнула. — Ты заслужила ночь без его нотаций.
Калидас, молча наблюдавший за сценой, жестом предложил идти.
—Провожу тебя в гостевую. Она рядом с комнатой Вайолет.
По дороге по бесконечному коридору Вайолет ловила на себе взгляды с портретов предков Роев — то ли одобряющие, то ли осуждающие. Калидас открыл дверь в уютную комнату с пастельными стенами и запахом лаванды.
—Здесь есть всё необходимое. Если что — моя комната в другом крыле, но можешь обратиться к Вайолет.
Сара переступила порог и обернулась. В мягком свете ночника её лицо выглядело спокойным.
—Спасибо. Вам обоим. За всё.
Они замерли у двери — трое, связанные общей тайной крепче любых уз.
— Доброй ночи, Сара, — тихо сказала Вайолет. — Постарайся выспаться. Завтра... завтра всё изменится.